***

POV По Пинг

У меня ужасно болела голова…

Нет, если быть вот прямо совсем честным, то болело вообще всё тело – ломило так, что я жалобно застонал, даже не открывая глаз. Но голова раскалывалась особенно сильно – почти как в те дни, когда мастер Шифу от души лупил меня бамбуковой тростью во время тренировок или когда мастер Тай Лунг учил меня уворачиваться от летящих на огромной скорости камней или когда…

Короче, было чертовски больно!

Кое-как переждав первую волну боли и начав хоть немного соображать, я прислушался к окружающим звукам… и не услышал ничего из того, что ожидал услышать.

Перед тем как потерять сознание, в меня выстрелили из пушки и попали прямо в то же место на животе, куда оно прилетало в прошлый раз! А до этого мне ещё и хорошенько досталось по голове от этого чокнутого лорда-павлина, так что я рассчитывал очнуться либо в просторной комнате, куда нас поселили мастера после прибытия в Гунмэнь – если мы победили, либо в сырой темнице рядом с мастерами Кроком и Быком – если проиграли.

Но вместо лязганья цепей или привычного городского шума до меня доносились треск костра, тихое журчание реки неподалёку и шелест ветра в кронах деревьев.

Что было очень… очень странно.

С огромным трудом я всё-таки разлепил глаза и увидел над собой звёздное небо, перечёркнутое тёмными ветвями.

Где это я?..

Я резко подскочил… и тут же рухнул обратно с приглушённым воплем, потому что по всему телу прострелила острая боль.

Несколько секунд спустя, стиснув зубы, я уже куда осторожнее сел и заметил, что в меня воткнуты десятки тонких игл для акупунктуры. Видимо, когда я дёрнулся, то задел их, а те потянули за нервные узлы.

Нужно быть аккуратнее. В прошлый раз, когда Богомол и Гадюка занимались со мной акупунктурой в Нефритовом дворце, меня вообще временно парализовало. Повезло ещё, что сердце не остановилось…

Я лежал на мягкой соломенной подстилке, накрытой грубой тёмной тканью. Вокруг царила глубокая ночь. Среди деревьев мрачно вырисовывались силуэты сосен и поросший мхом покосившийся каменный фонарь. Чуть поодаль виднелись обгоревшие останки деревянных домов какой-то разрушенной деревни.

Я скосил взгляд на себя. Моя любимая белая рубаха была разорвана на животе почти в клочья, а руки и грудь покрывали плотные бинты и тканевые обмотки.

Повернув голову к источнику тепла, я увидел яркий костёр. Над пламенем висел закопчённый чёрный котелок, а рядом, скрестив ноги, сидела та самая странная бабулька, которая раньше ходила рядом с Шэнем.

Она совершенно не обращала на меня внимания и невозмутимо помешивала варево длинным деревянным половником. На её носу поблёскивали маленькие круглые очки, густые седые волосы спадали по плечам, а из этой копны торчали витые козлиные рога и длинные пушистые уши. Вокруг были аккуратно разложены миски, пучки свежих трав, ступка с пестиком и несколько глиняных кувшинов.