— Уму непостижимо. Я полагала, подобные «Бездушным» — редкость…

— «Бездушные» бы сюда хорошо вписались. Всяким ублюдкам здесь настоящее раздолье. Насилуй. Грабь. Убивай. Единого закона нет. Всем заправляют кланы. Даже города в их власти. Как итог, одни — держатся старых традиций, другие — приплетают новые, третьи — перечёркивают прошлое и насаждают что-то своё. Кто в лес, кто по дрова… только вместо деревьев на снег каждый день валятся чьи-то головы.

— Анархия… — вздохнула Лайла.

— Не знаю такого слова. Но если из него можно до вечера вычерпывать страх, ненависть и безумие, то вполне подходит… — Эрминия сжала вожжи до хрустнувшего кулака. — Никогда не думала, что снова сюда попаду…

— И всё же… Один раз ты уже выбралась… Как?

— Когда мы осели неподалёку от побережья, до деревенских докатился слух о тёплом крае, где за мордобой на улице можно было попасть за решётку. Они ржали, а я слушала и не верила ушам: мир не заканчивался льдами. И, судя по всему, там, за морем, ценили жизни больше, чем здесь. Не представляешь, как я запарилась искать того, кто мог рассказать хоть что-нибудь путное о других землях. Им оказался один из портовых торгашей. Он же в обмен на волчьи шкуры взялся учить меня чужому языку, самым основам. Но меня устраивало: я поставила себе цель свалить из этой грёбаной страны, желательно туда, где снег в глаза не видывали. Только вот место на корабле стоило дорого. Даже самый задрипанный угол. Не хочешь раздвигать ноги перед моряками всё плавание — гони тяжёленький кошель золотых. Копила я несколько лет. Сама понимаешь, в деревенский общак нужно тоже что-то класть. Да и отец, зараза, совсем чахлым стал — помогать пришлось. Затем ещё живность в округе извелась. Иногда можно было часами ходить без толку. Тогда-то меня, молодую девку, и попробовали загнуть два пентюха, которым день тоже ни черта, кроме пустых капканов, не принёс. К тому моменту я уже умела драться: местная шпана часто палки в колёса вставляла. Обоих прирезала. Потом их пожитки сплавила на рынке. Это я к чему? Мой уход отсюда с лихвой оплачен кровью. Как звериной, так и людской. Иначе Грондэнарк не отпустит. Даже если знаешь дорогу. Думаешь, несу бред? Со временем сама убедишься…

Немного обескураженная, Лайла не знала, что сказать. Однако и не пришлось. Тяжкое молчание спугнул выплывший из амбара голос:

— Да хватит. Тут жарить не пережарить… — проскрипев снегом до упряжки, ассасин забросил через борта куски мяса, загрохотавшие за спинами девушек, словно камнепад. Затем он поравнялся с северянкой и окинул взглядом новое средство передвижение: — Ну, сани, конечно, не очень… А с мягкой сидушкой не было?