Не меньше десяти минут, пока наёмник корчился в муках, девушка млела от блаженства. Наконец она страстно застонала и, покачиваясь, встала. Ощутив спавший паралич, Гаррет резко перевернулся и на четвереньках рванул к выходу. Однако уже через секунду застыл статуей с позорно спущенными штанами.

— Идеально… — довольно проговорила Хризальтера. — Знаешь, будет неправильно отпустить тебя, не объяснив, что такое по-настоящему грубо и глубоко… — она обошла тяжело дышавшего наёмника и взяла приставленное к стене оружие. — Какие гладкие ножны…

Гаррет с ужасом наблюдал, как девушка облизывает их конец, а затем с коварной улыбкой удаляется из зоны видимости.

— Я чувствую твоё напряжение… — Хризальтера ласково погладила волосатый зад. — Не нужно бояться, милый, — зажав рукоять меча между бёдрами, она опустилась на колени с ножнами наперевес. — Расслабься и получай удовольствие.

Толчок — дыхание воина спёрло от боли. Казалось, внутренности напрочь смял таран. Однако завопить не удалось: голосовые связки молчали, словно струны лютни, закончившей свой век у старого барахольщика.

Подавшись назад, девушка чуть обнажила клинок, а затем снова вогнала его в ножны, отчего те ещё глубже вошли в тело. Без устали лязгая сталью, она вбила их почти на треть и вдруг замерла.

— Почему ты дрожишь? Это от наслаждения? — осторожно попятившись, Хризальтера вытянула меч из ножен, потом встала. — Повернись! — придерживая рукой зажатое между ног оружие, приказала она.

Околдованный наёмник без промедлений развернулся к ней лицом, пунцовым, будто дикая бегония. По щекам градом катился пот, а сопли склизким водопадом пересекали дрожащие губы.

— Можешь говорить…

— Не надо… — с трудом забормотал Гаррет. — Не убивай… Я всё понял…

— Пощади меня, госпожа… — назидательно промолвила девушка. Она сверху вниз глядела в испуганные глаза, поглаживая ладонью блестящий клинок.

— Пощади меня… госпожа… — смиренно повторил тот.

— Я буду верно служить тебе… — с ядовитостью плюща улыбнулась Хризальтера и приблизила меч к небритому подбородку.

— Я… — губ воина коснулось холодное остриё, — буду верно служить тебе… — горячее дыхание покрыло металл мимолётной шалью, белёсой, словно утренний туман.

— До конца своих дней.

— До… — Гаррет запнулся, увидев, как зрачки девушки вдруг стали горизонтальными, а гладкий лоб увенчали торчащие вперёд рога: дугообразные, с обращёнными к потолку кончиками. Изумлённый взгляд скользнул на углы сложенных крыльев, что кожаными пиками темнели над хрупкими плечами. — Д-до конца… с-своих дней… — пролепетал побледневший наёмник.