— Вернёмся… Говорят, ты никогда не врёшь. Так вот, и я не стану. Хочешь меня трахнуть? Трахни. Хоть драугром, хоть ослом. Коли есть враги из числа конченых мразей, я принесу тебе их головы, — северянка посмотрела на раненую руку, в которой меч теперь лежал неуверенно. — Или сдохну, делая это… — она подняла на некроманта тяжёлый взор. — Но невинной жизни я тебе ни бёдрами, ни клинком не вручу. Впрочем, как и другим. Больше никому и никогда. Такой расклад тебя устроит?

— Кристальная честность и железные амбиции перед каменным лицом безысходности… Любопытно. Как и то, что ты станешь делать, если я не соизволю помочь? — толику удивления подвинула нескрываемая усмешка. — Ведь столь бескомпромиссная позиция обесценивает значимость твоей кандидатуры.

— Хватит трепаться, — буравила его взором Эрминия. — Ты поможешь или нет?

— Я задал вопрос. И повторяться не намерен, — с высокомерным спокойствием произнёс Леонардо.

— Задери меня медведь… — чуть пошатнулось терпение северянки, но она всё же удосужилась дать ответ: — Доведу друзей до порта. Усажу на корабль. А потом навсегда растворюсь в Ледяных Пустошах, где до самой смерти буду проклинать себя за то, что когда-то покинула Грондэнарк.

— Скитания… Одиночество… Как самоотверженно и драматично. Хоть и до банальности иронично: снова на мои плечи возложена ответственность за судьбы моих недоброжелателей. Подведём же итоги. Твой избранник мне неинтересен. Более того, я нахожу его одиозным. Ты, сама по себе, тоже не представляешь никакой ценности, — Леонардо выдержал гробовую паузу. — Однако, на своё счастье, ты умеешь заводить правильных подруг. Так и быть. Тебе не придётся отрекаться от принципов и моральных устоев. Но однажды ты ощутишь в себе безошибочное побуждение выплатить долг… и выплатишь его. Или же по одному моему слову артефакт вернётся в шкатулку и тогда…

— Всё ясно, — перебила его северянка. — Я не дура. И про сделку нашу болтать не стану.

— Превосходно, — на ладони колдуна появился серебристый эллипс, будто плетённый из множества тончайших спиц. — Периамма твоя.

— Это на шее носить? — потянулась к вещице Эрминия, но та внезапно исчезла.

— Не совсем… — загадочно улыбнулся Леонардо. — Надеюсь, у твоего кавалера крепкое сердце. Иначе век его будет недолог. Что не отменит заключённого соглашения. В противном случае я изыму артефакт вместе с телом. Для экспериментов. В качестве санкций, — он опустил взор на воина и, наклонив руку, сделал жест большим и указательным пальцами, словно провёл ими по ребру блюдца.

Ассасин вдруг захрипел. Его огрубевшее лицо помутили едва различимые морщины, а закоченелая рука в попытке дотянуться до груди забилась о бок.