— Ничего. Сейчас оттаешь, — Эрминия перекинула через шею его руку, изрядно затвердевшую, словно она принадлежала мертвецу. Затем подняла воина и усадила на наклонный край перевёрнутых саней, поближе к костру, где Рэксволд чуть не завалился в пламя: — Всё, держу. Как, жар долетает?

— Ни тепла… ни холода… не ощущаю… — глядя куда-то в сторону, тяжело дышал тот. — И слабость… Даже башку сам повернуть не могу… Кажись… мне кранты…

— Что, так просто сдаёшься? Эй, где Рэксволд, которого я знаю? Соберись! — слово прозвучало вбитым в стену гвоздём. — Скоро полегчает.

— Вряд ли… Мне слишком часто везло… Всю жизнь сухим из воды выходил… Вот… Пора расплачиваться… Дрянь… Не так я хотел уйти…

Эрминия коротко вздохнула: выплеснула переполнявшее душу беспокойство, которое вмиг рассеялось белым паром.

— Слушай внимательно, — насупленно изрекла она. — Пересилишь заразу — лично кувшин пойла перед тобой поставлю. Даже напьюсь с тобой за компанию. Только представь: я, и накидаюсь, как последняя забулдыга. Как тебе такое? Идёт?

— От меня… ничего… не зависит… — Рэксволд клевал головой, словно боролся со сном. — А тебе… нельзя пить… Хотя… уже не важно… Я… не жилец…

— Куда ты собрался? У нас ещё столько планов. Помнишь, мы же свою гильдию создать хотели. Смотаться на Грозовые Острова. А Джон с Лайлой… Кто им свадьбу обещал устроить? Сопротивляйся. Ты сильнее, чем думаешь.

— Не могу…

— Значит, вот так ты со мной⁈ Бросить меня вздумал⁈

— Прос… ти… — едва слышно ответил ассасин.

Северянка почувствовала, что он уже не сползает с края: тело дубело быстрее, чем на морозе стыла вода. От безысходности Эрминия сжала кулаки — из обожжённых обрубков вновь засочился багрянец. Затем она утёрла влажнеющие глаза рукавом и присела перед воином.

— Посмотри на меня… — чуть приподняв ему подбородок, северянка поймала отрешённый взгляд. — Будет тебе сын, Рэкси. Или дочь. Как получится… Не знаю, может, так и задумано, что я должна дать кому-то жизнь… Не пощадить… Дать по-настоящему… Но я не обещаю, что буду хорошей матерью. Хочешь увидеть своего ребёнка и меня, проклинающую всё вокруг? Живи, слышишь! Вопреки всему. На попятную я не пойду. Слово Белой Тигрицы.

На мгновение в глазах Рэксволда вспыхнула искорка жизни. Он почти неуловимо дрогнул уголком рта, а затем разомкнул окаменевшие губы:

— Я… освобождаю тебя… от данного слова… — карий взор затопила бронзовая муть, которую медленно скрыли отяжелевшие веки.

— А я — нет! Рэкси! Рэкси!!! — от криков Эрминии с хвои ближайшей сосны сорвались две шапки снега, что подбитыми журавлями, ухнули в сугроб.