— Так значит, у лорда Хольма завтра свадьба? Или у оборотней это называется как-то по-другому?

Я заставила себя улыбнуться и спокойно посмотрела на Кейт. В ее глазах мне почудилось сочувствие, и это заставило еще выше вскинуть подбородок. Не нужно меня жалеть. Лукас мне никто. Я спокойно проживу и без него.

— У волков это называется каэста. Запечатление, — вместо жены ответил Горн. — На обряде присутствуют только старейшины клана и сами молодые. А свадьба, в общепринятом смысле этого слова, происходит уже после, через неделю или даже месяц после каэсты. Впрочем, оборотни часто обходятся и без нее. Все-таки традиционное венчание волки не жалуют, предпочитая жить по своим законам.

Слова Горна казались мне тяжелыми камнями. Они все падали, падали, и мне хотелось закрыть уши и не слышать, но я продолжала делать вид, что ничего страшного не происходит, и вежливо улыбалась. От этой улыбки сводило скулы, но что мне оставалось? Я не хотела, чтобы кто-то догадался, что я успела влюбиться в Хольма. Не хотела ненужного сочувствия.

— Как занимательно.

Я посмотрела на Фредерика и наткнулась на пристальный изучающий взгляд.

— О чем вы думаете, леди Бернстоф? — неожиданно спросил Каллеман, и принялся барабанить пальцами по подлокотнику кресла какую-то мелодию.

— О том, как живучи наши привычки, — не желая откровенничать, ответила первое пришедшее в голову.

— Да, так и есть, — задумчиво протянул Каллеман, и в его глазах мелькнула какая-то мысль. — А с чего вы об этом вспомнили?

— Не знаю. Просто, за последнее время я несколько раз сталкивалась с людьми, у которых есть интересные привычки. А они их даже не замечают.

— А вот и чай, — воскликнула Кейт, прерывая разговор. — Давайте все к столу. Эви, положи Изабелле кусочек торта. Белла, ты обязательно должна попробовать бромельский торт. Он невероятно вкусный.

Герцогиня говорила, а сама разливала чай из изящного фарфорового чайника, раскладывала по тарелкам пирог, передавала мужчинам чашки, и как-то незаметно разговоры о Хольме закончились, и все снова вернулись к Остеру.

— Пока мы не поймем мотивов убийцы, нам его не найти, — сказал Давенпорт, хмуро разглядывая затейливые розочки торта, лежащего у него на тарелке.

— Я уже несколько раз просмотрел завещание в надежде найти хоть какую-то зацепку, но все указывает на то, что единственный человек, которому выгодна смерть леди Изабеллы – это Тернгоф, — заявил Каллеман. — Давенпорт, ваше ведомство разрабатывало Бернстофов, может, у кого-то из них были внебрачные дети, или неучтенные дальние родственники?