— Ну, так и знала, что найду всех здесь, — высокий нежный голос, раздавшийся от дверей, заставил меня повернуть голову, и я увидела идущую к нам Эвелин. — Кейт, я отправила Андера к мальчишкам, надеюсь, детская уцелеет. Дерек, рада тебя видеть. Как погода в Барте? Ты ведь не собираешься туда возвращаться? Лорд Давенпорт, леди Изабелла, — Эвелин успела одарить улыбкой каждого. — Дорогой, если мне не изменяет память, кто-то обещал вернуться вчера вечером.

Эвелин, не стесняясь окружающих, поцеловала мужа, а тот притянул ее к себе на колени и крепко обнял, глядя в глаза с таким выражением, что мне стало неловко, и захотелось отвернуться. Казалось, Каллеман не видит никого, кроме своей жены. И этот контраст между обычной сухостью главы полиции и таким явным проявлением эмоций был настолько разительным, что заставлял меня по-хорошему завидовать Эвелин. Как же Каллеман ее любит…

— У нас форс-мажор, Эви, — негромко сказала Кейт.

— Да у нас что ни день, то форс-мажор, — усмехнулась Эвелин и добавила: — Кэтрин, Марта с Идой передали бромельский торт и пирог с мясом, я оставила их на кухне.

— Я попрошу подать чай, — кивнула Кейт, нажимая кнопку звонка.

— Так что случилось?

Эвелин обвела всех взглядом, поочередно останавливаясь на каждом.

— В леди Изабеллу стреляли, — ответил ее муж.

— И кто это был? Вы его поймали?

— Ищем, — коротко сказал Каллеман, и я увидела, что он сжал талию жены таким жестом, словно хотел защитить. И глаза его на миг стали встревоженными, как будто Эвелин угрожала опасность.

— О нападавшем что-то известно? — продолжала спрашивать леди Каллеман, и я в очередной раз отметила, что она ведет себя в компании этих жестких мужчин очень уверенно.

Вообще, странно. И Эвелин, и Кейт разговаривали с мужьями совершенно на равных, и те относились к этому, как к должному. Вот только я сомневалась, что в Дартштейне подобные отношения — норма. Особенно, если судить по тем книгам и журналам, что мне довелось прочитать.

Я покосилась на Давенпорта. Тот выглядел еще более ледяным, чем обычно, и я поняла, что ему некомфортно и в этом доме, и в этом обществе. Он и обычно-то был довольно сдержанным, а сейчас казался холодным, как айсберг в океане. И таким же одиноким.

В сердце шевельнулась непрошенная жалость.

— Густав Остер, рабочий, несколько дней делал ремонт во флигеле леди Бернстоф, — ответил на вопрос жены Каллеман. — Вчера вечером выстрелил в нее, воспользовавшись тем, что охрана была занята обходом территории, и сбежал.

— Леди Изабелла, вы ведь не пострадали?

Эви повернулась, и мне достался полный сочувствия взгляд.