Не знаю, сколько времени прошло. Оборотень не двигался, а я зарылась в его шубу и тихонько перебирала густой черный мех. И мне было так хорошо, как будто я наконец-то вернулась домой. На душе стало тепло, в груди, в районе сердца, мягко горел ровный огонь, и я хорошо ощущала его пламя, и оно казалось таким правильным, таким настоящим, словно по-другому и быть не могло.

А перед глазами мелькали странные расплывчатые образы — поляна, ярко освещенная луной, узкая тропа, уходящая в густой лес, кружащиеся в воздухе светлячки. Это походило на транс. Я даже тонкую мелодию услышала, напоминающую перезвон колокольчиков. Она звала за собой, манила, уговаривала довериться и шагнуть на тропу.

— Что здесь происходит? — вырвал меня из непонятного забытья настороженный голос Давенпорта. — Белла? С тобой все в порядке? Лукас, почему ты перекинулся?

Рэндальф сделал шаг в нашу сторону, мелодия растворилась под сводами спальни, а волк странно рыкнул и встал впереди меня, закрывая собой.

— Хольм, дружище, ты ничего не перепутал? — хмыкнул остановившийся в дверях Каллеман. — Мы не те, от кого следует защищать леди Бернстоф.

Глава полиции достал портсигар и посторонился, пропуская в комнату еще одного человека.

— Леди Изабелла, я искренне прошу прощения, я не хотел вас пугать, — бормотал Моня, бочком протискиваясь в комнату, — Понимаете, она была такая… прозрачная и неживая. А я жуть как боюсь привидений…

Он не договорил и с ужасом уставился на стоящего рядом со мной оборотня.

— Ой!

Тернгоф побледнел и пошатнулся.

— Кажется, волков я тоже очень боюсь, — умирающим голосом пробормотал он и, недолго думая, с громким стуком хлопнулся в обморок.

— Опять? — вздохнул Каллеман и подхватил безвольного Моню за шиворот. — Да что ж он такой нежный?

Глава полиции сделал короткий пасс, и Моня оказался на постели. Его лицо было бледным, веки слабо трепетали, руки беспокойно дергались.

— Лукас, хватит дурака валять, прими нормальный вид, — не глядя на волка, сказал Каллеман. — Нужно поговорить.

Оборотень повернул голову, пристально посмотрел мне в глаза, а через секунду на месте зверя уже стоял Лукас. Это превращение было таким молниеносным, что я даже моргнуть не успела.

— Что там произошло? — спросил Хольм Каллемана и покосился на бесчувственного Моню. — И зачем вы притащили сюда это… этого хлюпика?

— А затем, что, похоже, у нас есть еще один мастер-артефактор, — совершенно серьезно заявил Каллеман, а Давенпорт налил в стакан воды из графина и резким движением вылил ее на Тернгофа.

— А! — встрепенулся тот и, не открывая глаз, забормотал: — Помогите! Спасите! Чур меня! Уйди, не трогай… Я не хочу!