— Пусти! — придушенно пискнула, пытаясь разглядеть лицо то ли спасителя, то ли похитителя.

И облегченно вздохнула, услышав знакомый голос.

— Да уймись ты! И голову пригни, хочешь пулю получить?

— Лукас?

— Узнала? А теперь помолчи и не мешай. Нужно выбираться отсюда.

Хольм оскалился, ухватил меня крепче, одним прыжком преодолел ступени, и припустил в сторону аккуратных домиков, выстроившихся в ряд на противоположной стороне улицы. А я вцепилась в воротник его пальто, сжала стучащие зубы и попыталась сообразить, что произошло.

— Про какую пулю ты говорил? — так и не придя ни к какому выводу, спросила Хольма.

— Ту, которая чуть не попала тебе в голову, — рыкнул Лукас и нырнул в какой-то переулок, а я вспомнила чиркнувший по шляпе камешек, и до меня неожиданно дошло.

Выходит, меня действительно хотели убить? Но кто? Кому я так мешаю? И почему Хольм оказался на площади так вовремя?

Позади слышались крики и шум собравшейся толпы, но с каждой минутой все это отдалялось, а вскоре и вовсе стихло, и мы с Лукасом оказались на какой-то неизвестной улице, рядом с небольшим обшарпанным домиком. Хольм открыл калитку, пробежал по запущенному двору и ввалился в дом.

— Цела?

Не спуская с рук, он посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде то, чего никогда не замечала прежде.

— Да.

Голос сел и прозвучал хрипло, как воронье карканье.

— Сильно испугалась?

— Не успела, — я отрицательно качнула головой и огляделась. — Где мы?

— Я снял этот дом пару дней назад.

— Зачем?

— Хотел подышать свежим воздухом, — криво усмехнулся Хольм, поддел ногой стул, выдвигая его из-за стола, и осторожно опустил меня на сиденье.

— А что, в Бреголе воздух недостаточно свежий? — пробормотала я и зябко поежилась, обхватывая себя руками.

— Холодно? Сейчас плед принесу.

Лукас ушел в соседнюю комнату, а я смотрела на задернутые шторами окна, на круглый стол с неубранными остатками еды, на обшарпанные стены, и не могла избавиться от засевшего внутри холода и от мелкой противной дрожи. Меня колотило, руки тряслись, а остановиться никак не получалось. Осознание, что в меня стреляли, пришло только сейчас, и душу накрыло запоздалым страхом.

— Вот.

Хольм появился с теплым пледом и укутал меня до самого подбородка.

— Выпей.

Мне в руки ткнулся стакан, и я машинально проглотила его содержимое. И только потом поняла, что это не вода. Крепкий коньяк обжег горло, по желудку разлилось тепло, но холод, затаившийся внутри, так никуда и не делся.

— Вы видели, кто стрелял?

Я отдышалась и посмотрела на Хольма.

— Нет.

Оборотень с досадой качнул головой.