— Баркли славится тем, что большую часть года у нас солнечно, — просветила меня тера Холль во время нашего с ней первого совместного обеда.

Что ж, пока все подтверждало ее слова. Безоблачное небо сияло праздничной умытой синевой, море казалось ласковым, как веселый щенок, а на растущих вдоль набережной деревьях уже вовсю пробивались почки.

Жизнь в Баркли текла размеренно и неторопливо. Утром я подолгу тренировалась, потом завтракала и отправлялась гулять в коляске по набережной, иногда с Присси, иногда сама. На обратном пути заезжала в питьевой бювет, чтобы отведать местной целебной воды, а к обеду возвращалась в пансион и оставалась там до вечера. Я захватила с собой пару заготовок и инструмент, и посвящала все свободное время вырезанию фигурок. Как ни странно, с каждым днем я все увереннее овладевала новым для себя делом, интуитивно догадываясь, под каким углом держать резак, с какой силой нажимать на него, и как глубоко прокладывать борозду. Первая фигурка получилась довольно легко, всего за пару дней. А вот со второй я возилась до сих пор. Мне никак не удавалось передать выражение лица девушки-лисички. Перед глазами стояла хитрая, слегка заостренная мордашка, и я старалась повторить ее черты в деревянной скульптуре, но чего-то все равно не хватало. То ли мелких штрихов, то ли жизни, что была в моей самой первой поделке.

Каждый вечер я выбиралась на пляж рядом с домом и медленно бродила по берегу, а потом садилась в коляску и смотрела на воду. Море успокаивающе рокотало, набегая на песчаную отмель, солнце медленно опускалось за горизонт, и окна ближайших коттеджей загорались теплым желтым светом.

Мне нравилось наблюдать, как незаметно исчезают в воде последние отблески заката, как по небу разливается густая синева, переходящая в чернильную темноту, и лишь дождавшись, пока над моей головой появится первая яркая звезда, я уходила в дом.

Как ни странно, мне нравилось такое спокойное и размеренное существование. После всего, что со мной произошло, оно воспринималось, как передышка. Тера Холль поначалу пыталась навязаться мне в компаньонки, но я в первый же день дала ей понять, что в услугах сопровождающих не нуждаюсь, и оскорбленная в лучших чувствах «директриса» заявила, что снимает с себя всякую ответственность перед лордом Давенпортом. Она даже попыталась высказать свое негодование появившемуся в доме опекуну, но тот, как ни странно, встал на мою сторону. «Белла, я надеюсь на твое благоразумие», — сказал он мне. Правда, как выяснилось позже, надеялся опекун не столько на меня, сколько на двух соглядатаев, которых он приставил за мной следить.