— Принимала. Так ведь милорд попросил, а ему она отказать не могла. Уважала больно.

— А тот артефакт, что ищет лорд Хольм… Не знаешь, где он может быть?

— Да откуда ж, миледи?

Дворецкий развел руками.

— Вы меня простите, миледи, мое дело маленькое, я в господские дела не лезу.

В голосе Петерсона прозвучали виноватые нотки.

— А призраки? Призраков ты в доме видел?

— Нет, миледи, — быстро ответил Петерсон и тут же отвел взгляд. — Глупости все это, служанки языками мелют, что ни попадя, лишь бы не работать.

— Что ж, понятно.

Если дворецкий и знал что-то о призраках, говорить о них он явно не желал. Но это ничего не меняло. Рано или поздно я все равно выясню, что он скрывает.

— Вам еще что-то нужно, миледи? А то я собирался столовое серебро почистить.

Петерсон переступил с ноги на ногу и покосился на коридор, ведущий к лестнице для слуг.

— Нет, можешь идти.

Я кивнула дворецкому и нажала рычажок, направляя коляску к кабинету. Правда, въезжать туда не стала, привычно пристроившись под дверью, где отлично прослушивались мужские голоса.

— Рэн, я не понимаю, чего ты ведешь себя с девчонкой, как злой тюремщик?

Лукас говорил небрежно, лениво растягивая гласные, и я, словно воочию, увидела, как он вальяжно развалился в кресле с сигарой в руках. Характерный табачный запах просачивался через небольшую щель, позволяя понять, что в кабинете идет настоящий мужской разговор.

— Лукас, я сам разберусь, как вести себя с подопечной, — ответил Давенпорт, и в его словах мне послышалось предупреждение.

— Да брось, тебя самого от себя не тошнит? «Белла, иди к наверх», «Белла, я лучше знаю, что тебе нужно», — Хольм изобразил Давенпорта так похоже, что я невольно усмехнулась. — Совсем девчонку затюкал.

— А с каких это пор ты стал сочувствовать Изабелле? Неужели забыл о своей неприязни?

— Не забыл. И не забуду, — тихо, но с такой силой ответил Хольм, что у меня мурашки по коже пробежали.

— Я, между прочим, так и не понял, что между вами произошло, — в словах Давенпорта прозвучал вопрос.

— Это неважно.

— И все-таки? Что было в тот вечер? Почему ты тогда так поспешно ушел из дома Бернстофов? Ты ведь собирался предложить Летиции хорошую сумму.

— Я же сказал, это неважно.

— Хольм, я не понимаю. Изабелла — очень добрая и застенчивая девушка, чем она могла тебя задеть?

— Слышал бы ты, с каким отвращением эта добрая девушка говорила тетке о грязных оборотнях, об этих диких и ужасных животных, которым не место среди людей.

В комнате что-то упало, а следом раздалось эмоциональное ругательство Хольма.

— Белла так сказала? — удивленно переспросил Давенпорт.