— На леди Бернстоф было совершено покушение, — не дав мне ответить, спокойно сказал Каллеман. — Которое я и расследую.

— Вот, значит, как, — хмыкнул Хольм, пристально глядя на главу полиции.

И чем дольше он смотрел, тем серьезнее становилось его лицо. В желтых глазах появился жесткий блеск.

— Так куда вы там шли? — уточнил оборотень, незаметно коснувшись мочки уха.

— В мою комнату, — ответила я.

— Ну надо же, — усмехнулся Хольм. — А ваша спальня пользуется успехом.

Вот же язва! У меня на языке вертелся ироничный ответ, но я пересилила себя и отреагировала как настоящая Изабелла.

— Вы забываетесь, лорд Хольм!

Мой голос способен был заморозить все вокруг, и я невольно вспомнила Давенпорта. До него мне, конечно, далеко, но кое-чему не грех и поучиться. Например, умению ставить на место зарвавшегося собеседника.

— Ни в коем случае, миледи, — с серьезной миной заявил оборотень. — Просто озвучиваю очевидное.

— Ты с нами? — посмотрев на друга, прервал перепалку Каллеман.

— Конечно, — с готовностью кивнул Лукас и взялся за спинку моего кресла.

И выглядел при этом так, словно не один год проработал волонтером в каком-нибудь доме престарелых.

— Лорд Хольм, я вполне способна подняться по лестнице без посторонней помощи, — обернувшись, сказала оборотню.

В душе поднялась горечь. Как же мне надоело чувствовать себя ущербной! Вместо того чтобы ходить собственными ногами и быть свободной, я привязана к этому жалкому стулу на колесиках, и во всем завишу от чужих людей. А те распоряжаются моей жизнью так, будто я не способна не только самостоятельно ходить, но и думать.

— О, так теперь я снова посторонний? Жаль. А я уж было понадеялся, что после того, как носил вас на руках, могу рассчитывать на более душевное отношение.

Хольм говорил с ленивой насмешкой, но глаза его оставались странно серьезными. Он словно специально провоцировал меня, желая что-то проверить. Знать бы только, что?

Каллеман переводил взгляд с меня на оборотня, и в черной глубине его зрачков все ярче разгоралась красная искорка.

«Молчи, — сдерживала я себя. — Нельзя поддаваться на подначки Хольма. Этот волчара явно чего-то добивается, не нужно играть ему на руку».

Я заставила себя глубоко вдохнуть и медленно сосчитать до пяти, но возмущение так никуда и не делось, и мне с трудом удавалось его сдерживать. Почему-то именно рядом с Лукасом мне казалось особенно невыносимым мое нынешнее положение. И особенно остро ощущалась невозможность оказаться с ним на равных.

— Может, мы уже пойдем? — после короткой паузы, спросил глава полиции.