— Да что ж такое, — пробормотала я, опираясь на его руку. — Ходить не умею, да? Тридцать пять лет ходила, а тут — разучилась.
— Бывает, — философски заметил оборотень, и я не поняла, утешает он меня или констатирует факт. — Обопритесь. Доведу.
Я доковыляла до крыльца, опираясь на Алекса и тихо проклиная свою неуклюжесть, а за спиной раздался голос Берты:
— Погодите-ка. Тут что-то есть.
Я обернулась. Гномка стояла на том самом месте, где я споткнулась, и смотрела вниз, уперев руки в боки. Лантариэль уже подошёл к ней, присел на корточки и принялся разгребать землю руками.
— Железное, — сказал он через минуту. — Похоже на крышку. Или на сундук.
— Сундук? — Я даже боль в ноге на секунду забыла. — В земле?
— Сундучок, — уточнил эльф, поддевая находку пальцами. — Небольшой. И тяжёлый.
Они с Бертой вдвоём потянули — Лантариэль за одну сторону, гномка за другую, — и из земли показался кованый сундучок, облепленный грязью, но вполне себе целый. Замок на нём был хитрый, с каким-то узором, и Берта, повертев его в руках, уверенно заявила:
— Не заперт. Замок есть, а защёлка открыта. Будто специально оставили.
— Или обронили, — предположил Алекс.
— Или спрятали, — сказала я. — Давайте в дом. Тут холодно, и я хочу сесть.
Я сидела в кресле, вытянув больную ногу на табуретке, и чувствовала себя капитаном на мостике — только мостик покачивался, а команда разбежалась кто куда. Впрочем, разбежалась она с толком.
Алекс первым делом отправился на речку. Перед уходом он заглянул в сарай, повозился там, вытащил моток верёвки, какую-то сеть, больше похожую на решето, и старый, но ещё крепкий садок. Всё это он взвалил на плечо и, коротко кивнув мне на прощание, зашагал к реке — большой, лохматый, уверенный. Я проводила его взглядом и подумала, что если рыба в этой реке хоть немного соображает, она уже плывёт к берегу сдаваться.
Лантариэль занялся амулетами. Он достал из сундучка каждый, протёр тряпочкой, подышал на них и принялся развешивать по дому с серьёзностью, которая делала бы честь любому музейному хранителю. Один амулет он повесил над входной дверью, другой — над камином, третий — в моей спальне, четвёртый — в погребе. Я крутила головой, следя за его перемещениями, и не удержалась:
— А почему над камином? Тут же печь, огонь. Амулет от огня — и над огнём?
— Именно поэтому, госпожа, — отозвался эльф, поправляя амулет так, чтобы символы смотрели вниз. — Печать от огня не позволяет пламени выйти из-под контроля. Если искра выскочит, дом не займётся.
— Удобно, — одобрила я. — А в погребе зачем?