Как ни странно, и об этом мне рассказали. Мир Органзар, что в переводе с древнеэльфийского означает «Вечнозелёный», наполненный магией, принял блудную дочь и поселил её в родовом доме. Лантариэль произносил это нараспев, словно читал древнюю летопись, и в его голосе слышалась гордость, а Берта кивала, подтверждая каждое слово. Откуда у меня, землянки в непонятно каком поколении, родовой дом, мне не рассказали. Троица только плечами пожала. Мол, есть же. А остальное не наша забота. Плечи у всех троих были очень красноречивые: у эльфа — изящные, у гномки — круглые и надёжные, у оборотня — могучие, как жернова. И все трое пожимали ими так синхронно, будто репетировали.
Конечно, не их. Моя теперь. Как и остальные проблемы, свалившиеся на мою хрупкую шею. Я, полностью городская жительница, даже в палатке на природе ни разу не ночевавшая, должна была думать, где взять припасы на зиму, дрова для того же времени года, деньги… Да и вообще, как выжить. Я представила себе сугробы по пояс, тёмные окна, пустой погреб и себя, беспомощно ковыряющуюся в замёрзшей земле, и меня передёрнуло. Домик на природе превратился в ловушку, из которой нет выхода. Правильно говорят мудрые люди: «Бойся своих желаний». Мечтала о переезде в провинцию, жизни подальше от цивилизации? Вот, получи и распишись. Что значит, это не то, что ты хотела? Претензии судьба не принимает. Вертись теперь, как хочешь. Огонь в камине вспыхнул ярче, на миг осветив комнату до последнего угла, и мне показалось, что даже он надо мной смеётся — весело, беззлобно, но всё же смеётся. Я вздохнула, откинулась в кресле и уставилась в потолок, где в неровном свете плясали тени, и в голове моей не было ни одной разумной мысли — только бесконечное, гулкое «и что теперь?»
Ночь прошла спокойно, сказалась усталость. Я легла на кровать — широкую, с высоким резным изголовьем, застеленную пусть и выцветшим, но чистым бельём, пахнущим сушёными травами, — и провалилась в сон раньше, чем успела додумать очередную тревожную мысль. Снилось мне что-то невнятное, какое-то поле, какие-то тени на горизонте, но, честно говоря, после сегодняшнего дня даже кошмары показались бы отдыхом.
Утром меня разбудил запах — тёплый, чуть дымный, с травяной горчинкой. На столе в комнате меня ждал скудный завтрак, который приготовил эльф: ломоть тёмного хлеба, похожего на тот, что печёт бабушка в деревне, кусок мягкого сыра, несколько сморщенных, но вполне съедобных яблок и глиняная кружка с чем-то горячим, отдалённо напоминающим чай. Лантариэль, судя по всему, старался — хлеб был нарезан аккуратными, ровными ломтиками, сыр разложен веером, а яблоки вымыты до блеска. Я с подозрением принюхалась к кружке, отпила — и, к своему удивлению, не отравилась. Более того, стало даже как-то теплее жить. «Ну что ж, — подумала я, жуя хлеб, — не ресторан, конечно, но и не отрава. Уже прогресс».