— Немедленно прекратить! Я приказываю!!!

— Так бы сразу и сказали!

Несмотря на риск, оно того стоило. Рядовые участники мероприятия поняли, что я знаком с начальством, и не лезли, пока бедный артист смирно сидел на винтовом табурете и не отсвечивал. В какой-то момент даже показалось, что про меня забыли, но нет. Появился насупленный Никифор и повел в кабинет, временно превращённый в допросную.

— Товарищ Семёнов! — ожег взглядом сбившегося с пути красного конника главный милиционер Спасова. — Как тебе не стыдно бывать в таких злачных заведениях? Ты же будённовец!

— Прошу прощения, но я здесь, некоторым образом тружусь, а не бухаю! Зарабатываю, так сказать, на хлеб насущный…

— Ты нам тут дурочку не валяй! — дискантом пропищал помалкивающий до сих пор Никишка. — Притворяешься трудящимся, а сам нэпманов развлекаешь!

— И кормлю на эти деньги семью квартирной хозяйки! — огрызнулся я. — От тебя ведь толку ноль.

— У меня паёк! — возмутился тот, но видимо припомнил его размеры и сконфужено замолчал.

— Товарищи…

— Ты нам теперь не товарищ!

— Хорошо. Граждане. Могу я узнать, что вы тут вообще забыли?

— Разыскиваем уголовника Говоркова, по кличке Митяй.

— Это такой тощий, со шрамом на левой щеке?

— Угу, — буркнул Никифор.

— Обычно ходит в клетчатом пиджаке и соломенной шляпе?

— Да-да! — у Фельдмана аж глаза загорелись.

— И при ходьбе немного раскачивается, как моряк?

— Точно!

— Не, не видал.

— Да ты что? — подскочил ко мне Фельдман и схватил за грудки. — Издеваешься, гад?

— Ушел он, — шепнул я, расходившемуся милиционеру. — В аккурат перед вашим появлением. И не только он, кстати…

— Правда?

— Хочешь, побожусь?

— Не надо, — отпустил меня милиционер. — Но, ведь это значит…

— Течёт у вас, граждане-товарищи, — вздохнул, поправляя видавшую виды одежонку. — Стучит кто-то на сторону, как дятел перед случкой!

— А кто?

— Вам виднее. Вы тут начальник.

— Может, всё-таки пойдёшь ко мне в милицию? Голова у тебя варит, да, и наблюдательности хоть отбавляй…

— Нет, гражданин Фельдман. Мне работать нужно, чтобы прокормиться, а теперь ещё и на квартиру гроши понадобятся. Со старой-то, поди, выгонят теперь…

— Погоди, а ты что, до сих пор у Никишки проживаешь? Я же обращался в Исполком…

— А товарищ Гулин на ваше обращение большой хрен положил!

Недаром говорят, что наглость — второе счастье! Обыскивать меня так и не стали, зато ещё раз связались с исполкомом и напомнили отдельным несознательным товарищам на разные скользкие обстоятельства. В общем, уже на следующее утро я стоял перед красным как вареный рак Гулиным и с интересом выслушивал его жалобы.