— Ну, где ты шлялся? — с наездом встретил меня один из подручных главаря.
— Есть такие места, — виновато развел руками, — куда даже комиссары своими ногами ходят.
— Вот оно что, — сменил гнев на милость уголовник. — Выпьешь?
— Не откажусь.
Предложенный мне самогон давно нагрелся, но я проглотил его как воду и прошел в горницу, демонстрируя профессиональную улыбку.
— Спой нам, Коленька! — просят бандитские марухи, скользя маслеными взглядами.
— Новинка сезона, для наших прекрасных дам! — объявляю, беря в руки гитару.
Стоит пальцам ощутить струны, как волнение уходит, дрожь прекращается и в груди появляется кураж. Нет, сегодня я точно не умру!
— Что ж ты, фраер, сдал назад,
Не по масти я тебе,
Ты смотри в мои глаза,
Брось трепаться о судьбе.
Ведь с тобой мой мусорок,
Я попутала рамсы,
Завязала узелок,
Как тугие две косы.
Конечно, в оригинальном тексте есть кое-какие анахронизмы, но майорский макинтош с легкостью меняется на чекистский, а картуз уже не с кокардой, а со звездочкой. Песня, как нельзя больше отвечающая моему настроению, на публику действует по-разному. Бандитские подруги едва ли не в голос ревут, размазывая по щекам слёзы, зато самих фартовых повествование от лица ссученой несколько смущает. Однако, Круг он и во времена НЭПа — Круг! Первой не выдерживает Корделия, и, вскочив со своего места, награждает слюнявым поцелуем.
— Колька! Растревожил душу, проклятый! Как тебя только земля носит!
— Сам удивляюсь, — прошептал в ответ, вытирая рукавом пот.
В этот момент, к нам вваливается какой-то всклокоченный мужик и без всяких прелюдий начинает блажить.
— Пожар! Пожар, мать вашу! Говорил, что по миру меня пустите, окаянные!
Дальше был шум, гам, неразбериха. Опьяневшие люди, не разобравшись пытались выскочить в окна и застревали. Другие ломились в двери, едва не закупорив их своими телами, но в целом всё обошлось почти без потерь, по крайней мере среди нас. Мы с Изей успели вытащить и инструменты, и отяжелевшего Владимира Порфирьевича, а разом растерявший хмель Серёга, выбрался сам, сжимая в руках драгоценный аккордеон.
Что же, кажется, и в этот раз пронесло. Но в стремительно трезвеющей голове все громче звучит мысль — надо валить отсюда! Причем, не из города, а из страны. Вот только с пустыми руками как-то не хочется…
[1] Гайдн Йозеф — австрийский композитор. Считается самым продуктивным из классиков. Известно около 340 его произведений.
[2] В колонну по четыре.
— Ну, что ты за человек? — тяжело вздохнул Фельдман, откинувшись на спинку стула.
— Обычный, — пожал я в ответ плечами.