— Что делали?

— Пили, ели, тягали баб за разные места…

— Что-нибудь подозрительное заметил?

— А что там может быть подозрительного? Пьющие уголовники это как раз нормально!

— Слушай, Семёнов, — с интересом посмотрел на меня Фельдман. — У тебя в роду евреев случайно не было?

— Нет, я первый. А вы что, родственников ищете?

— Пошел вон!

— Всего доброго, гражданин-начальник.

— Погоди. Встретишь Корделию, скажи, чтобы она сама ко мне явилась.

— Она вам тоже нравится? Обязательно передам…

— Вон!!!

К слову сказать, я и сам был не прочь встретить нашу общую знакомую. Всё-таки это она нас пригласила, а значит, является нанимательницей. Но денег за выступление ни я, ни мои коллеги так и не получили… и судя по всему, не получим. После пожара проститутка пропала, как будто её и не было. Ворам тоже не предъявишь. Кругом одни убытки!

— Ну что? — почти сочувственно спросил куривший у входа в отдел Никишка.

— Ты что, смолить начал?

— Ну да.

— А мамка не заругает?

— Знаешь, что, товарищ Семёнов! — с полуоборота завелся парень.

— Ладно-ладно, не кипятись, Никифор Лукич, — сделал примиряющий жест рукой. — Просто твой начальник мне нервы натянул, вот и ёрничаю… уж больно он у тебя строгий!

— Факт! — подтвердил продолжающий смотреть на меня волком милиционер.

— А у тебя самокрутка погасла! — постарался переключить его внимание.

— Вот, чёрт, — смутился тот и полез в карман за спичками.

— Прошу, — щелкнул я зажигалкой.

— Спасибо…

— Слушай, всё хочу спросить. Ты ведь Михаила Борисовича хорошо знаешь?

— Ну да.

— Что он вообще за человек?

— Настоящий большевик!

Так и хочется спросить, а что, бывают и «ненастоящие»? Но не буду. И я, и он прекрасно знаем, что бывают. Но, Фельдман действительно пользуется непререкаемым авторитетом, причём, как среди непосредственных подчиненных, так и среди городских обывателей.

Взяток не берёт и в меру сил не позволяет делать это другим. С простыми жителями строг, к врагам беспощаден, но при этом искренне старается помочь людям. Взять хоть меня. За квартиру похлопотал, место предлагал. И даже сейчас, несмотря на негативное отношение к кабацкой музыке, лишнего не вешает.… Но я никак не могу забыть найденный его правнуком клад!

— А как он живет? Ты у него дома был?

— Был, конечно, — кивнул Никишка, но тут же вспомнил о бдительности и с подозрительным видом спросил. — А тебе зачем?

— Да просто интересно. Ты вообще знаешь, что по обстановке дома и манере одеваться, можно узнать наклонности человека? И даже понять, склонен ли он к совершению преступлений!

— Нет…

— А ещё милиционер!

В общем, после недолгого разговора выяснилось, что живёт Фельдман очень скромно, а дома практически не бывает. Обстановка у него самая спартанская — койка, письменный стол и сундук, а никаких шкафов отродясь не было.