Ночь, завершающая мое суточное дежурство, выдалась бурной и насыщенной. После вскрытого санпропускника, откуда, на первый взгляд, ничего не украли, а я долго искал на земле большие гвозди, чтобы заколотить распахнутую дверь, пришлось три часа разбираться с пятью балбесами, которые устроили драку на привокзальной площади в четыре часа ночи, один из них имел глупость заявить подскочившему на шум экипажу вневедомственной охраны, что у него украли кошелек. Остаток ночи прошел в интенсивном общении с полупьяными гражданами, которые все еще хотели с кем ни будь подраться. К девяти часам утра, когда хмель из мужиков начал постепенно выходить, а «потерпевший», зафиксированный дежурной сменой в позе «ласточка», по причине буйства и нецензурной речи, пребывал в ожидании фургона медвытрезвителя, я, не зная, как решить вопрос с этим тупым заявлением, бездумно перебирал вещи задержанных, в беспорядке сваленных в ящик стола помощником дежурного.

— А это чей бумажник — я поднял вверх кошель светло-кофейного цвета.

«Потерпевший», с трудом вывернув голову в мою сторону, заорал: — Это мой, мой кошелек!

— Сколько там денег было?

— Рублей пять и мелочь.

Я щелкнул застежкой и показал всем нутро бумажника, где синела синяя, пятирублевая купюра:

— Ну, что, будем дальше разбираться, кто взял кошелек, или по домам все пойдем.

— Не, начальник, отпусти нас, о то рук уже не чувствую — заныл потерпевший. — Все, криминала нет, я пошел к себе, дальше сам разбирайся — я кивнул помощнику и пошел в кабинет, надеясь, что в банке из-под кофе осталось хотя бы пол-ложки бодрящего порошка. Домой я приехал на автопилоте, стараясь не уснуть за рулем. Поэтому, когда в моей квартире, ровно в полдень, раздался телефонный звонок, я, из последних сил пытаясь не заснуть, просто продиктовал свой домашний адрес. Деньги еще ночью были спрятаны в подвале моего дома, в деревянной клетушке, принадлежащей моей соседке, которая ей не пользовалась. Сквозь щели в досках было видно, что кроме мусора там ничего нет, а мой замок на двери удерживал от посещения хранилища случайных посетителей. Вот там, под помятым, ржавым ведром лежал пакет с деньгами.

До шести вечера я отчаянно боролся со сном, ища себе занятие. Последнее, что я помню, прежде чем волна усталости меня накрыла окончательно — я ищу букву «К» среди одинаковых черных клавиш печатной машинки, что бы наконец допечатать постановление от отказе в возбуждении уголовного дела по факту сообщения о краже в «ЦНТТМ Дорожного райкома ВЛКСМ» по адресу…'.

Из похмельного, черного дневного сна меня вырвали увесистые удары в дверь квартиры. Я, плохо понимая, где я и кто пришел ко мне в гости, со скрипом поднялся и мотая головой, пошел открывать.