Глава вторая. По понятиям.
— Садись, гражданин Харитонов и рассказывай. Чай будешь?
— Не откажусь, начальник.
— Ну начинай, пока чайник заваривается, только сиди смирно, ладушки? Я не Наташа, если что дурное задумал — со мной у тебя не срастется.
Старая кофеварка из нержавейки бодро зашипела кипятком, я, косясь одним глазом на спокойно сидящего на скамейке мужика, щедро сыпал в мутный граненый стакан говенной грузинской заварки.
— Не молчи, говори, времен мало.
— Да в горле пересохло, начальник.
Я отбросил цибик с невнятной смесью листьев и веток, пахнущую вениками, в уголок подоконника и сел за стол, вперившись взглядом в ухмыляющегося зека.
— Ты, по ходу, пошутить решил, да? Не то время выбрал, дружок. Считаю до трех и оформляем твой побег. Два-три…
— Все, все, понял я, сейчас все расскажу. — жулик отвел глаза: — Короче, здесь на «бану» есть такой типчик — Сеня Сиплый. Так вот, он со своими…
— Не интересно. Сиплого я знаю. Он, кроме как совсем диких колхозников кошмарить, ничего не может, да и то, каждую неделю по морде огребает. И делюги его на грабеж даже не тянут, максимум мошенничество, так что, это мимо кассы. Все, больше ничего нет?
— Ладно начальник, слушай. Есть у меня кореш один, мы с ним вместе на тройке держались по молодости. Потом я его лет десять не видел, а на прошлой неделе в карантине, на СИЗО, пересеклись. Он туда за грабеж заехал, кому-то в рожу дал, а там и завертелось. Так он мне сказал, что у него по стране больше тысячи краж из квартир. Он сейчас в религию ударился, хочет от дела воровского отойти, типа отсижу и в монастырь подамся. Сам колоться не собирается, типа западло, но если конкретно за хаты спросят, то крутить не будет, все обскажет. Ну, как тебе мой подгон, начальник? Хватит тебе на премию и на «отличника»?
— Как зовут кореша твоего?
— Зовут его просто — Сидоров Игорь Иванович, пятьдесят шестого года.
— Что еще сказать можешь про него?
— Он квартиры вскрывает как старые мастера делали, сейчас так никто не работает.
— Это как?
— Не знаю, не было у меня интереса узнавать.
— Хорошо, давай пиши — я толкнул в сторону сидельца чистый лист бумаги и ручку, а сам пошел заваривать обещанный чай.
Когда на стол был поставлен стакан, полный, почти черной, парящей жидкости, а рядом приземлилась пачка печенья, на белоснежном листе не было написано ни одной строчки.
— Что застыл?
— Начальник, я ничего писать не буду. Я еще жить хочу. Так мы с тобой с глазу на глаз перетерли, и все. А бумага — дело такое, я же не ребенок, знаю, что она всегда может всплыть.
— Да и не пиши, я без этого обойдусь. — я достал из стола светло-серый предмет, непонятного назначения, с подключенным через провод микрофоном: — Видишь, техника на грани фантастики — диктофон. Если ты меня наипал, то есть еще время новую историю рассказать.