По безмятежному взгляду задержанного я понял, что дома у него ничего интересного мы не найдем. Во всяком случае задержанный был в этом твердо уверен.
Глава четырнадцатая. Небо в клеточку.
— Товарищи понятые, проходите пожалуйста и прошу вас внимательно следить за моими действиями — я был сама доброжелательность, расточал самые искренние улыбки и старался быть весьма обходительным. Но все мои ухищрения были напрасны. Комендант общежития медицинских работников и понятые — семейная пара докторов, проживающих тут же, смотрели на меня как гимназистка на бледную спирохеты — с величайшей брезгливостью. Но, как бы ни было, люди вели себя интеллигентно, оскорблениями не сыпали и пытку нахождения со мной в одной комнате переносили стоически. Комната, где был прописан и собственно проживал Денис Козлов носила малозаметные признак спешных сборов — коврик у порога был сбит в сторону, один бокал в серванте лежал на боку, как будто кто-то что-то доставая, бокал, в спешке, уронил, но на место не поставил.
— Светлана Гавриловна — я обернулся к брюнетке –коменданту: — Кто-то посторонний в комнату Козлова в последнее время приходил?
Женщина сделала вид, что меня не слышала.
— Светлана Гавриловна, вы меня не слышите или игнорируете?
— Я не слежу за жильцами, это в мои обязанности не входят — женщина фыркнула и отвернулась к окну, нервно подергивая очаровательной ножкой в темном импортном чулке.
Комната была небольшой, но обыск мне пришлось проводить тщательно, без дураков. Через сорок минут моей добычей стала серая зеленая стройотрядовская штормовка с трудноразличимой надписью на спине, в кармане которой лежала пара тонких резиновых перчаток. Дом общежития входил в комплекс Соцгородка — возведенных в конце двадцатых годов жилых домов нового, социалистического, быта. Из необычного — в каждой комнате был рукомойник с холодной водой. В комнате Дениса раковина умывальника опиралась на самодельный шкафчик, к глубине которого жилец хранил грязное белье.
— Товарищи понятые, следите за мной, чтобы не сказали потом, что я вашему соседу что-то подбросил — полюбовавшись перекошенными от отвращения, или ко мне, или к амбре, распространившемся от грязных трусов и носков Дениса я приступил к работе. В шерстяном носке домашней вязки, особенно сильно пахнущим козлом, я обнаружил перевязанную резинкой «скатку» купюр. Под оживленное перешептывание присутствующих медработников я пересчитал и внес в протокол обыска сумму в триста пятьдесят рублей. Сумма конечно немаленькая, особенно для молодого фельдшера, но, к сожалению, ни о чем не говорящая, криминала в ней не было. Упаковав деньги в конверт я сунул руку в темноту шкафчика и начал на ощупь исследовать чуть влажную поверхность пола. Сначала мои пальцы, которыми я очень боялся ткнуться в какой ни будь осколок стекла или шприц, осторожно коснулись какой-то трубки.