До тюрьмы, которая находилась в жопе мира, начальство выделило казенную машины. Мы сделали ручкой злобно глядящему сержанту Громову, которого капитан Близнюк сразу не возлюбил, сели в «Жигули-шестерку», что катали обычно начальника розыска, и минут через тридцать были на месте.

СИЗО со стороны главного въезда было похоже на «Трест управления механизации», что находиться за нашим с матерью домом — обычное здание в три этажа, а дальше забор за колючей проволокой и какие-то строения. Обычный подъезд, деревянная дверь, шагнув за которую, я мгновенно понял, что попадать сюда не хочу ни за что на свете. Чтобы пройти внутрь, мы втроем шагнули к окошку дежурного, отделенному от нас частой толстой решеткой, и тут сзади раздалось жужжание чего-то электрического, и металлическая дверь, покрытая мрачной шаровой краской, с лязгом, захлопнулась у нас за спиной.

Я в детстве просидел три часа в кабине лифта, поэтому, что такое клаустрофобия, познал не по наслышке. Сейчас я оказался в тесном металлическом стакане, из которого не было выхода, тесно зажатым между двумя потными мужиками. Паника навалилась, горло сдавил спазм, я понял, что через минуту я начну задыхаться…

— Ты что, глухой? Удостоверение дай — меня чувствительно пихнули локтем в бок: — Мы долго здесь стоять будем?

Я с трудом вытащил красную книжечку из кармана и сунул в узкую щель, за которой, с отрешенным видом, сидела женщина в зеленой, военной форме.

— Оружие если есть, то сдаем…

— Нет у нас оружия — старшему тоже надоело стоять в тесном закуте.

— ж-ж-ж — электрический замок впереди сработал, и я оттолкнув всех с моего пути, вынес эту мерзкую дверь, что бы, наконец, задышать полной грудью.

Потом были серые коридоры, новые решетки и двери, кажущиеся бесконечными коридоры, пока мы не ввалились в тесный кабинет опер части. Капитан Близнюк кивнув на стулья вдоль стенки, поручкался с двумя мужиками в форме внутренних войск, кивнув на нас, со вторым «молодым», что привез молодежь набираться опыта, а зовут нас Студент и Кадет. Потом из внутренних карманов пиджака старший оперуполномоченный ловко достал бутылку коньяка. Мужики в зеленой форме радостно потерли руки, пообещав Владимиру Борисовичу, что сейчас «все будет», а нас, Студента и Кадета, отвели по темному коридору в пустой кабинет, разделенный ровно посредине, уже надоевшей мне, очередной решеткой и оставили ждать неизвестно чего. Близнюк пришел минут через сорок, сел за стол, стоящий перед решеткой и, устало положив голову на скрещенные на столе руки, замер, а минут через пять стал периодически всхрапывать.