Внизу и сверху слышались крики и стрельба. Снаружи били из крупнокалиберного пулемёта, за стеной кто-то палил из чего-то, похожего на сайгу. Залпы картечи, судя по звуку боя, сдерживали напавших, но недолго. Скоро раздался протяжный крик боли, который затих на самой высокой ноте.

Я потянул Рудого за собой, чтобы никуда не вмешивался, и вошёл в открытую квартиру.

Хитро. Барон приказал снести некоторые стены, чтобы можно было переходить из подъезда в подъезд, и поставил на эти перегородки двери замком. Это могло помочь отбиться от сильного врага, который потерял бы здесь кучу людей, пытаясь разобраться в этом лабиринте из комнат и коридоров. Обороняться тут можно было очень долго.

Но куда интереснее были самодельные рельсы, на которых был установлена кухонная плита, к которой кто-то приварил станок от пулемёта. Захотел — пострелял из одного окна, потом перекатил в другую комнату через проделанную дыру и стреляй из другого.

А Барон не такой отбитый, как я думал, и что-то в тактике всё-таки понимал. Может быть, хотел спровоцировать Громова, чтобы он напал на это место. И для этого устроил смертельную ловушку в своей крепости.

Правда, это вышло ему боком, ведь внутри полно зомби, которые теперь носятся повсюду, как тараканы. Зубастые тараканы, пожирающие людей.

Мы прошли через проход и вышли в подъезд. Я шёл почти по наитию. Нет, это не так. Я шёл по следам охраны Барона, потому что этих людей в чёрных кожаных куртках запомнил. Их разодранные трупы валялись повсюду. Как след из хлебных крошек.

Возле той квартиры их было аж двое, там что-то произошло, дверь выбита с ноги. Барон может быть там, кто его знает. Проверю.

Снизу!

Я перевёл калаш на автоматическую стрельбу и дал длинную очередь по лестнице, вниз, по рычащим бегунам, которые бежали ко мне, но постоянно спотыкались о ступеньки и падали.

Автомат начал дрожать, как живой. Пули кромсали зомби, выбивали пыль из стен, рикошетили о ступеньки и перила и с жутким свистом летали повсюду. Но пару бегунов я остановил и начал перезаряжать калаш.

Не вовремя! Снизу появился ещё один.

Рудый снял его метким выстрелом из ТТ, который он забрал с базы Затворников, и прицелился, чтобы добить упавшего ещё одним выстрелом в голову.

Щелчок!

Да он же не выплюнул гильзу, старинный довоенный пистолет заклинило.

— Дёрни затвор, — крикнул я, почти перезарядив автомат.

Подстреленный бегун вскочил и впился мне в ногу, ломая зубы о протез. Я саданул его прикладом, а Рудый ткнул лезвием стилета в голову. Гранёный клинок с отвратным хрустом пробил тому лицевую кость.