— Бесполезно, — вздохнул я. — Это же насекомые-кактусы. Их только текилой напугать можно.

Плюм, тем временем, устроил дождь шишек, прыгая по ветвям перевёрнутых деревьев. Одна из тварей, раздражённая, выстрелила иглой в него, но попала в дворянчика, сидевшего на грибе. Тот завизжал, подпрыгнул и уронил в лужу свою шпагу.

— Эй, Барон! — Зубов потряс меня за плечо. — Сделай что-нибудь!

— Уже, — буркнул я, поднимая с земли камушек. С ним я провернул те же махинации, что и с галькой на свадьбе. Получилась «Страсть на века», версия 2.0.

Я швырнул камень в стаю. Взрыв розовой пыли окутал существ. Они замерли, затем начали тереться друг о друга, издавая звуки, похожие на скрип мельничного крыла.

— Вот видите? — я махнул рукой. — Теперь они заняты. Бежим, пока они не передумали.

— Но куда⁈ — вопил дворянин, цепляясь за мою спину.

— Обратно — не интересно. Нам нужны трофеи, прежде чем мы вернемся.

— Трофеи? — переспросил у меня Зубов.

— Конечно! — я поднял вверх указательный палец. — Любой уважающий себя артефактор никогда не возвращается из портала без трофеев. Надо блюсти репутацию!

С этими словами я зашагал вперед, остальные парни увязались следом, чуя за мной силу. А позади уже раздавались странные стоны и шелест колючек. Плюм, довольный, нёс в зубах оторванную иголку твари — видимо, на память. И когда только успел?

Лес с перевёрнутыми деревьями постепенно редел, уступая место каменным плитам, поросшим чёрным мхом. Воздух стал гуще, пропитанный запахом влажной меди и тления. Плюм, приняв форму ворона вспорхнул ко мне на плечо и настороженно каркнул. Его перья взъерошились.

— Тише, — я поднял руку, останавливая спутников. — Здесь не место для громких речей.

Трое дворян замерли. До сих пор я знал их лишь как «Зубов-младший» и «те двое». Время — исправить это.

— Кстати, а как вас зовут-то? — шепотом спросил я, поворачиваясь к ним. — А то неудобно кричать: «эй, ты в зелёном камзоле!».

Самый рослый, в мундире с выцветшими галунами, выпрямился:

— Граф Алексей Волконский. — его голос дрожал, но он пытался сохранить достоинство.

Второй, щуплый и вечно ёрзающий, пробормотал:

— Барон Павел Голицын… — и тут же спрятал лицо в воротник, будто имя его было каким-то секретом.

— А я… вы же знаете, — фыркнул Зубов-младший, Дмитрий. — Но если хотите формальностей — граф Дмитрий Зубов.

— Лев Морозов, — кивнул я. — Теперь, когда мы знакомы, постарайтесь не умереть.

Из тумана выступили контуры древнего храма. Стены, покрытые трещинами, тянулись в зелёное небо. Над входом висел барельеф: существо с телом змеи и лицом, сплетённым из корней.