— Барон! — прохрипел Степан, вытирая сальные руки о прожжённый фартук. Голос его звучал грубо, но пальцы, схватившие кольцо со стойки, едва заметно подрагивали. — Опять с пришли с наставлениями?

Я молча подошел к стойке, презрительно оглядывая полки за прилавком.

— Артефакты страсти. Нужна оценка. Мои игрушки способны пробудить желание даже у мертвецов.

— А экземпляра на руках не имеется?

— Нет. Хотел у вас узнать, сколько может стоить подобная вещь?

— Хм… — задумался старик. — Алхимики приворотные зелья продают в среднем за 5000 ₽ Все зависит от длительности эффекта…

— Пять тысяч, значит. — улыбнулся я. — Неплохо!

— Может, у вас есть какие-то предложения? — поинтересовался Степан. — Мы можем быть полезны. За определенную плату, разумеется.

Я взглянул на старого мастера с немым укором. Я понимал, куда он клонит. Он хотел поработать рядом, нахвататься у меня знаний, недоступных обычным смертным. Также его лавка, действительно, сводила концы с концами, а семья у него была немаленькая. Я понимал его. Но на это у меня пока не было времени и ресурсов.

— Может, и появятся. — на моем лице проступила многозначительная улыбка. — Но всему свое время. А пока меня ждут дела! Спасибо за помощь! Бывайте!

С этими словами я направился к выходу. И лишь за дверью, уже садясь на мотоцикл, я услышал, как Артёмка спросил:

— Дед, а он правда… Гений?

— Гений? — Старик фыркнул, но пауза перед ответом затянулась. — Думаю, его артефакты скоро будут продаваться по всему миру, а не только в нашем краю. Так что думай…

Мотоцикл взревел, заглушая конец фразы. И я отправился в свою деревню. Минуло каких-то двадцать минут, и я неспешно въехал на территорию своих владений.

Морозовка встретила грохотом кузнечных молотов. Из распахнутых дверей кузницы вырывались клубы дыма, смешанного с золотистыми искрами. Староста Семён Петрович, лицо которого покрывали глубокие морщины и слой въевшейся сажи, вытер рукавом пот со лба и махнул в сторону амбара с прогнувшейся от времени дверью:

— Готово, барин. Триста штук, как приказывали. Заготовки в виде сердец.

Я кивнул и вошел в помещение.

Внутри пахло остывшим железом и гарью. На массивных грубо сколоченных столах лежали кованые статуэтки: два сердца, сплетённых в единый виток. Некоторые изгибы были перекошены, на других металл наплывал поверх узора, образуя бугры. Я взял одну из фигурок — плохо отполированная поверхность оцарапала пальцы.

— Сойдет. Но надо было и шлифовке время уделить. — сказал я и обратился к своему вечному другу. — Плюм, зарядишь эти штуковины?

Староста посмотрел на меня, как на идиота, но ничего не сказал. Моего питомца-то он не видел.