— Отец, наверное, до сих пор ждёт на берегу. Мне пора обратно.

Она кивнула, а затем, повернувшись к Белору, вдруг сказала:

— Я вернусь по суше.

— Что?.. — опешил он. — Азара, ты…

— Всё будет в порядке, брат. Я хочу побыть с другом.

— В другой раз.

— И когда же наступит «другой раз»?

— В любом случае, я против, — сказал он и глянул на меня: — Господин Эйдан, прошу, вразумите мою сестру!

Прежде чем я успел подобрать слова, Азара вспылила:

— Имей хоть каплю уважения! Тебе даровали вторую жизнь!

— Азара…

— Я вернусь по суше! — отрезала она. — Если хочешь остановить меня, тогда придётся тащить силой!

— Если с тобой что-то случ…

— Со мной ничего не случится!

Белор долго смотрел на неё, а затем подозвал шестерых солдат:

— Будете сопровождать её. Глаз не спускать, ясно?

— Ясно, господин!

Они что-то обсудили друг с другом, а затем Азара забрала свои вещи.

— Господин Эйдан, присмотрите за ней, пожалуйста, — сказал мне Белор на прощание.

— Конечно, господин Белор.

Мы с Азарой и шестью её солдатами перебрались по трапу обратно. Когда корабль взял курс к берегу, я сказал:

— Брат о тебе волнуется.

— Знаю, — вздохнула она. — Я просто… устала от рутины. Никуда теперь в ближайшее время не вырваться.

— Ты не собираешься на учёбу в академию?

— А ты как думаешь? Оикхелд начал войну.

Я хотел было сказать, что Тама тоже не вернётся в академию, но в последний миг передумал и вместо этого заметил:

— Когда Белор вернётся, у многих возникнут вопросы.

— Я попросила его не называть никаких имён, — сказала она. — Наши люди тоже будут хранить молчание.

— Если честно, меня это мало заботит, — признался я. — Уверен, никто из вотрийцев не станет делиться с оикхелдцами такими секретами. Как я и говорил: мы не враги.

Азара смерила меня странным взглядом и улыбнулась.

Папа, как и ожидалось, стоял на том же самом месте. Я поспешил к нему с докладом:

— Всё улажено. Азара погостит у нас несколько дней.

Он одобрительно кивнул и приказал слугам привести лошадей. Мы неспешно поскакали обратно. Когда мы спешились у крыльца замка, папу перехватил слуга:

— Господин Лэвалт, вам пришло письмо.

— От кого?

— Отправитель не указан.

— Просто письмо? — с тревогой спросил я, вспомнив, как однажды получил посылку в академии. — Ничего больше?

— Просто письмо, господин Эйдан.

Я успокоился: из обычной бумаги нельзя было сделать артефакт, чтобы заключить в него проклятие.

— Принеси, — приказал папа.

Слуга мигом метнулся в дом и вернулся с запечатанным посланием. Папа взял конверт, вскрыл печать и быстро пробежал глазами по тексту. Его брови сошлись на переносице, а губы напряженно сжались. Он поднял на меня тяжёлый взгляд.