— Эйдан, по-моему, это какой-то бред…

— Ты слышал их голоса?

— Какие ещё голоса?

— Они кричали на нашем, зувийском языке! Ни слова на ювийском. Ты разве не заметил?

Глаза Рони расширились от изумления. Несколько секунд он ошарашенно смотрел на меня, пытаясь осознать сказанное, а затем недоверчиво переспросил:

— Подожди… Ты хочешь сказать, что Садрок специально направил нас в Азерон?

— Да!

— Ты правда считаешь, что он знал о нападении?

— Я понятия не имею, что известно Садроку, но в одном уверен точно: он действовал по приказу Бьердов.

— У тебя нет доказательств.

— Рони… — вздохнул я. — Забудь о доказательствах.

— Зачем Бьердам устаивать это в самый разгар войны?

— А ты как думаешь? Забыл, почему я попал в твою воинскую часть?

— Не забыл, но идти на такое из-за какой-то драки? Прямо во время войны? Рискуя жизнями своих людей?

— Во время осеннего бала я одолел в дуэли Ганнера Бьерда на глазах у королевской семьи, — медленно сказал я. — Его Дом воспринял это как оскорбление.

— Погоди, о какой дуэли речь?

— Дуэль чести.

Рони смерил меня долгим, испытующим взглядом, будто пытаясь понять, не шучу ли я:

— Ты не рассказывал.

— Ты ничего не слышал об этом?

— Я живу на краю Оикхелда, Эйдан, — устало ответил он. — Я не интересуюсь столичными делами.

— Что ж, теперь ты знаешь, с чего всё началось, — сказал я. — После этой дуэли меня пытались убить артефактом. Затем, когда не вышло, на меня наложили проклятие прямо во время турнира. А под конец учебного года Ганнер вместе со своим дружком поджёг дальнее крыло академии, где я жил.

— «Поджёг»?

— Я поймал его с поличным.

Лицо Рони прояснилось:

— И тогда ты избил его.

— Да.

— Он понёс хоть какое-то наказание?

— Моё слово против его, — усмехнулся я. — А на суд, как ты понимаешь, Бьерды оказывают серьёзное влияние. Одного обвинения оказалось недостаточно.

— Подожди, а как же Зал правды? Если ты всё видел, мог же доказать.

— И выдать все свои секреты?

Рони издал короткое «О» и замолчал.

Полуденное солнце безжалостно палило с небес. Жара была невыносимой — казалось, даже воздух плавился и дрожал от зноя. Я стянул с себя рубаху и обмотал ею голову на манер тюрбана.

Рони постепенно восстанавливал свои магические силы, по крупицам собирая растраченную энергию, но мы решили пока поберечь этот бесценный ресурс — опреснять морскую воду средь бела дня казалось непозволительной роскошью. Лучше было потерпеть до вечера, когда жара спадёт.

Время от времени я обшаривал взглядом линию горизонта, до рези в глазах всматриваясь вдаль в надежде различить спасительную полоску земли. Но куда бы ни устремлялся мой взор, повсюду расстилалась лишь бесконечная водная гладь.