— Помните, что вам велено, — жёстко припечатал Емрис. — Что бы ни случилось, никаких разговоров об Эйдане. Всё должно оставаться в тайне. Ясно?

Удивление солдат сменилось решимостью:

— Да!

— Конечно, господин Емрис!

— Держим язык за зубами!

— Отлично, — произнёс Емрис и обратился ко мне: — Если закончили, пора в путь.

— Пока есть время, давай подлатаю остальных, — предложил я.

— Мы уже достаточно задержались.

— Всему отряду станет легче. Ещё долго бежать.

Он раздумывал всего пару секунд:

— Ладно… Но только тех, у кого серьёзные раны!

Один за другим я начал исцелять солдат с опасными ранениями. Между делом исцелил и себя — боль схлынула мгновенно.

— Всё, — сказал я. — Можем идти.

Рони, безмолвно следивший за мной всё это время, пробормотал:

— У меня нет одежды.

— Побежишь как есть, — произнёс Емрис и, опустив глаза, добавил: — Главное сапоги на месте.

Рони не стал спорить и подобрал с земли нагрудник. Заметив мой взгляд, сказал:

— Не бросать же.

— Уходим!

Теперь мы решились бежать к своей военной части. За время коротких остановок я успел исцелить остальных раненных. Если не считать далёкого собачьего лая, обратный путь прошёл без происшествий.

До Оикхелда мы добрались лишь к вечеру. Ориентируясь по солнцу, мы слегка отклонились от намеченного маршрута, однако быстро отыскали верное направление.

Солдаты брели из последних сил, едва волоча ноги. При виде знакомых стен в них будто вдохнули новую жизнь. Я поравнялся с Рони и произнёс:

— Ни слова о Мраке. Никому.

— Зачем скрывать от своих такую силу?

— Ты должен понимать, зачем.

Он открыл было рот, но осёкся. Нахмурился, шумно выдохнул:

— Я… я у тебя в долгу. Жизнью обязан. Если ты просишь молчать, значит, я буду молчать.

— Мы поговорим чуть позже.

Рони кивнул и больше не проронил ни слова. Дозорные заметили нас ещё на подходе, отчего на стене началось оживлённое движение. Не дойдя до ворот, я громко крикнул:

— Подразделение Эйдана Кастволка!

Один из караульных вышел к нам навстречу и неуверенно спросил:

— Господин Эйдан, это вы?

— Да.

Только сейчас я осознал, как выглядел со стороны: весь в крови и грязи, в обычной кольчуге, без верного коня. Даже цвета флага на нарукавной повязке не узнавались под бурыми пятнами.

Глаза дозорного расширились от удивления, когда он увидел Рони:

— Господин?.. Ваша одежда…

— Сгорела, — буркнул тот. — Сколько подразделений вернулось обратно?

— Пока лишь горстка бойцов из разных отрядов.

— А из пятидесятников кто-нибудь добрался? — уточнил я.

— Только господин Астрид.

— И всё?

— Да.

— Господин Торвальд у себя?

— Должен быть в своём кабинете, господин Эйдан.