Но если первокурсников волновало, как дожить до присяги, то меня куда больше заботило другое: до января шестьдесят шестого оставалось всё меньше времени. План спасения Королёва требовал действий, а я был заперт в стенах училища.

Все мои нынешние варианты решения проблемы сводились к тому, что мне необходимо было свести знакомство с кем-то из хирургов или хотя бы среднего медперсонала в клинике, где Королёву предстояло лечь на операционный стол.

Но как это сделать из Волгограда? Письма? Анонимные звонки? Бред. Такие вещи решаются только личным присутствием, доверительной беседой, возможностью посмотреть человеку в глаза. А в Москву я смогу уехать только во время зимнего отпуска, который будет ещё нескоро. Да и нет никаких гарантий, что его дадут вовремя.

Поэтому мысль о том, чтобы вовлечь отца в мои планы, казалась мне всё более логичной. Его связи и его авторитет могли открыть двери, которые для меня, курсанта, были наглухо закрыты. Но как подступиться к нему с этим разговором? Как убедить его в необходимости срочно искать контакты в медицинской среде, не раскрывая истинных причин? Это был сложный ребус, и я пока не видел решения. Слишком многое могло пойти не так.

— Рота, становись! Равняйсь! Смирно! — разнеслась по плацу команда командира роты, и мы замерли, вытянувшись в струнку.

Затем он вышел из строя, строевым шагом прошёл по плацу к начальнику училища и доложил:

— Товарищ генерал-майор, рота курсантов-лётчиков третьего батальона в составе сорока восьми человек для принятия воинской присяги построена. Командир второй роты третьего батальона капитан Ермаков.

— Встать в строй, — негромко скомандовал генерал нашему ротному.

Командир роты чётким строевым шагом вернулся в строй, заняв своё место слева от нашего строя.

Генерал обошёл строй, его суровый взгляд прошёлся по нашим лицам, по безукоризненно отглаженной форме, по начищенным до ослепительного блеска сапогам.

— Товарищи курсанты! — начал он, сделав шаг вперёд. — Сегодня один из самых важных дней в вашей жизни. Сегодня вы дадите торжественную клятву на верность Родине, народу и советскому правительству. Это высокая честь и величайшая ответственность. Помните: звание воина Вооружённых Сил СССР ко многому обязывает!

Пока Виктор Иванович говорил о долге, о чести мундира и традициях училища, на меня нахлынули другие воспоминания. Я уже стоял так когда-то, в своей прошлой жизни, в иной форме, под иным небом. Тогда это тоже было серьёзно и торжественно, но как-то по-другому. Более обыденно, что ли. Я был молод, и некоторые слова оставались только словами, даже несмотря на моё серьёзное отношение к ним. Только спустя время пришло понимание, что тогда мы вверяли свои жизни в руки государства.