— Я уверен в этом, — Лекса кивнул. — А пока, вернемся в город. Мой денщик отбил для нас шикарную гостиницу. Ее хозяйка обещала подать к ужину свиные копытца в пряном соусе. И да, вам стоит самому отдать приказ…

Все устроилось, как нельзя лучше. На рассвете на главной площади Даньшуя расстреляли двадцать человек по обвинению в дезертирстве, вредительстве и измене. Ни один из командиров полков в это число не вошел. Их просто отстранили. На время. Чтобы подумали над своим поведением. Но командира комендантского взвода казнили еще вечером в монастыре. Ему отрубил башку «сын черепахи» Фань.

Как и планировалось, через день в Даньшуй прибыло руководство советской военной миссии.

Блюхер казался очень довольным, впервые за все время в Китае обращался к Алексею по имени отчеству, жал ему руку и обещал представить к ордену. Бородин тоже лучился доброжелательностью. Но Лекса сразу понял, что то-то произошло. Все выяснилось вечером, когда Бородин, Блюхер и Алексей остались втроем.

— Вас отзывают, Алексей Алексееви, — сухо сообщил Бородин. — Позавчера пришла телеграмма из Москвы.

Блюхер изо всей силы шарахнул кулаком по столу, пронзил коминтерновца свирепым взглядом, но смолчал.

Лекса спокойно встретил новость и поинтересовался:

— Какая формулировка?

Бородин шумно вздохнул и тихо ответил.

— Без формулировки, но приказано предпринять меры для предотвращения вашего побега на территории Китая. Хочу вас уверить, никто не собирается приставлять к вам охрану. Это явное недоразумение! Я уже все прояснил в своем рапорте в Москву. Вы охарактеризованы в высшей степени положительно, подоплеку ситуации я тоже прояснил. Но, сами понимаете, приказ уже отдан. Уверен, в Москве сразу разберутся, этот досадный инцидент никак не запятнает вашу репутацию…

Блюхер опять шарахнул по столу и заорал на коминтерновца:

— Я еду с ним. Ты понял? Я лично буду свидетельствовать на Реввоенсовете. Все доложу!

— Что вы несете? О чем вы? Вы же видите, я пытаюсь все исправить!

Разговор перерос в настоящий скандал. Блюхер и Бородин чуть не подрались. Успокоил всех Лекса. Если честно, он даже обрадовался, потому что тоска по семье стала уже непереносимой.

— Успокойтесь! — он тоже повысил голос. — Разберутся, — и специально добавил. — А я помогу разобраться…

И строго посмотрел. Чтобы все правильно поняли.

Второй скандал устроил Чан Кайши. Генерал не кричал, он медленно цедил слова с жутковатой гримасой на лице.

— Я усматриваю в этой подлости вредительство. Очевидно, что кто-то из функционеров советской миссии вошел в сговор с кликой чжилийцев. Оставить меня без лучшего советника в разгар наступления — это предательство. Я немедля извещу об этом товарища Сунь Ятсена. И, будьте уверены, он примет мои доводы. Мы вместе с ним обратимся к вашему руководству с письмом…