— Надеюсь. Но при этом… — неожиданно для себя брякнул Алексей. — Ваши подчиненные склоняют товарищей к написанию клеветнических рапортов на меня. Даже допуская шантаж и угрозы.
— Кто? — почти выкрикнул Бородин. — Что за ерунда! — Он покраснел, на губах проявился зловещий оскал. — Назовите фамилию!
Ответить Лекса не успел, потому что в кабинет ворвался дежурный по штабу.
Случилось очередное ЧП.
Даже больше чем ЧП, а как сказал чуть позже товарищ Галин:
— Это просто дерьмо какое-то! Убью, суку, политическую, своими руками…
Глава 10
— Я не знаю, правда, не знаю, как все это получилось… — Пинхасович вздрогнул всем телом. — Клянусь, я ничего не помню… — он с ужасом покосился на стоящую рядом с ним китаянку. — Честное пролетарское! Пожалуйста! Прости-и-ите…
Китаянка гордо задрала свой немалый, приплюснутый носик, поджала губы и презрительно процедила несколько слов. Ее плоское лицо пылало праведным гневом, а глаза метали свирепые молнии.
Китаянка работала в посудомойке офицерской столовой академии, звали ее Сюли, то есть, на китайском «прекрасная», «красивая», правда, ее внешний вид, мягко говоря, не совсем подходил под ее имя. Мощная, широкоплечая, с длинными, как у гориллы руками и коротенькими, кривыми ножками, она больше походила на древнего монгольского воина. Из женских признаков у нее просматривалось только… верней, почти ничего не просматривалось.
— Этот негодяй опорочил ее честное имя, — спокойно перевел Алексей. — Такой позор может смыть только смерть! Она просит меч, чтобы лично отрубить ему голову! Но она готова подумать, если он сделает ей предложение выйти замуж.
Мария Чубарева всхрюкнула и отвернулась, зажав себе ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Бородин обреченно шумно вздохнул и с силой провел ладонью по лицу. Блюхер сидел с пунцовой физиономией и беззвучно матерился. Чан Кайши неспешно обводил суровым взглядом советскую сторону. На его лице прямо читалось праведное негодование. А его зам по политической части Чжоу Эньлай по своему обыкновению мило улыбался, сложив руки на животе. Никакого недовольства или злости, похоже, он не испытывал. Впрочем, Чжоу всегда и всем улыбался.
Собственно, чрезвычайное происшествие заключалось в том, что вечером в дежурную часть прибежала оная Сюли и горячо заявила, что один из советских советников, а точнее, оный товарищ Пинхасович, пытался ее зверским и самысмпохабным образом изнасиловать прямо в подсобном помещении командирской столовой. О попытке изнасилования свидетельствовала ее разбитая губа, разорванная куртка и сам Пинхасович, которого нашли в той же подсобке, почему-то без штанов и кальсон, да еще в полуневменяемом состоянии.