— Навести порядок среди ваших подопечных у меня никак не получается, — съязвил Алексей.

— Есть такое дело… — нарочито скорбно вздохнул коминтерновец. — Межведомственные сложности всегда присутствовали. Опять же, мне жалуются, что вы относитесь к политическому составу миссии слишком предвзято. Но я понимаю, все понимаю! — Бородин выставил вперед ладони. — Красный командир — это всегда красный командир, к какому ведомству он бы не принадлежал. Вопрос — решим, обещаю. Но хватит об этом. Китайская сторона о вас очень хорошо отзывается. А курсантский состав чуть ли не обожествляет. И боится. Но все-таки больше любит. При этом вы допускаете при обучении рукоприкладство, стреляете над головами и под ноги. Так в чем секрет? Ни один из наших советников не смог добиться такого уровня… скажем, доверия, среди китайцев.

— Насколько я помню, — Алексей снова пожал плечами. — Перед командировкой мы подписывали инструкцию, в которой рекомендовалось установить товарищеские, доверительные отношения с китайской стороной. Нет? Что не так?

— Алексей Алексеевич, — слегка вспылил Бородин. — Я пришел к вам не выяснить счеты. Никто вас ни в чем не обвиняет. Я искренне хочу, чтобы между нами появилось взаимопонимание.

Лекса ругнулся про себя. Никакого удовольствия от общения с Бородиным он не испытывал.

— Хорошо. Сделайте скидку на то, что я сумасбродный служака… — Алексей заставил себя улыбнуться. — Бью людей? Я просто искусственно создаю для них сложную ситуацию, которая может возникнуть в бою. Но перед этим, я всегда сам показываю упражнение, к примеру. И доходчиво объясняю, почему так, а не эдак. Показываю, что им есть к чему стремиться. Что физическое совершенство — путь к просветлению. Это вполне подходит к идее дзен-буддизма, одной из главных религий Китая. А так называемая «любовь» курсантов ко мне, тоже объясняется просто. В первую очередь, с моим появлением, они стали лучше питаться. В Китае культ еды, не зря они в качестве приветствия спрашивают друг у друга, «ел ли ты сегодня». Улучшение питания — весомый скачок в социальном положении. Понимаете? А еще у них появилась обувь. Для сна, вместо охапки соломы — добротные тюфяки, стали выдавать форму взамен изношенной. Курсантов перестали сдавать в аренду, как рабов купцам на материк. А офицеры перестали относиться к ним как к бесправному скоту. Какое никакое стали платить жалование. Мои крики и моя палка при обучении на фоне всего этого кажется китайцам совершеннейшей мелочью.

Что до общения с китайской стороной. Тут все сложней. Китай — это другой мир. Европейский подход здесь не работает. По-хорошему, прежде чем отправлять сюда наших людей, следует прогонять их через спецкурсы. Вы знаете, что китайцы избегают слова «нет»? Сказать «нет», для них значит почти потерять лицо. Поэтому они начинают юлить, всячески затягивать дело. А наши — прут буром. Делай, собака сутулая и точка. Какое установление доверительных отношений в таких условиях?