— Вот! — Машка с довольным видом ткнула пальцем в потолок. — Делов-то! И вину с себя снимем, китаезы заткнутся и мерзавца уничтожим. Сплошная выгода.

— П-пожалуйста… — громко стуча зубами, Пинхасович упал на колени. — Я не знаю, как так получилось. Я готов жениться на ней! Пожалуйста, не расстреливайте! Я искуплю…

— Заткнись, тварь политическая! — зло рявкнул Блюхер и шарахнул ладонью по столу.

— Давайте не будем спешить… — опять вздохнул Бородин. — А вы, Василий Константинович, выбирайте выражение, пожалуйста.

— Что? Выражения? Распустил своих, понимаешь!

— Что? Кто распустил?

— Стрелять надо, говорю!

— И расстреляем!

— Что вы несете, какой расстрел? Как мы его аргументируем? Турчин, скажите им хоть вы…

— Я не винова-а-ат, помилуйте…

— Заткнись, сволочь!!! — негодующие голоса Блюхера, Чубаревой и Бородина слились в один рев.

Лекса в общей перепалке не участвовал, он просто пытался сообразить, как так получилось. Он сильно сомневался, что кто-либо в здравом уме и памяти решился позариться на китаянку. Особенно на такую, как Сюли. Тем более, что перед отбытием всех строго проинструктировали под роспись — никаких амурных шашней с аборигенками.

Сомнения в умственных способностях Пинхасовича возникали, но совсем дебилом он не выглядел. Поэтому все смотрелось, как банальная подстава. Во-первых: все случилось очень вовремя: в то время, когда советское руководство находилось на острове, а во-вторых — фигурантом скандала оказался главный недоброжелатель Алексея. Теперь у генерала Чан Кайши находились все козыри в руках. И он мог спокойно давить на советских товарищей, чтобы получить желаемое.

Лекса встал, подошел к Пинхасовичу и пальцами оттянул ему веко — очень ожидаемо зрачок оказался сильно расширенным.

— Чем обдолбился? Опиум?

Коминтерновец отпрянул в угол и быстро замотал головой:

— Нет, вы что! Нет-нет… я просто глоточек настойки… чтобы расслабиться…

— Где взял настойку?

— Купил в городе… в лавке… но я ее пил уже, но… но… — коминтерновец начал сильно заикаться. — Я уже пробовал ее раньше, но такого не было никогда… я ничего не помню! Правда! Все в тумане… да вы ее видели? Чтобы я на нее полез? Меня невеста в Москве ждет. Красива-а-ая… — он всхлипнул, давясь соплями.

У Алексея еще больше укрепилось мнение, что Пинхасовича подставили. В бутылку с настойкой могли просто помешать какое-то адское зелье, так как комнаты политсоветников не закрывались. А насчет зелий китайцы всегда были большие мастера.

— Сука! — опять громыхнул Блюхер. — Вы понимаете, что случится, если эта хрень дойдет до командования?