А потом все вместе дружно долго пили чай с липовым медом. Яков сидел рядом с Лексой и тихо, чтобы никто не слышал, сказал ему.

— Хорошо у вас, батоно Лексо. Очень хорошо. Настоящая семья. У нас не так… — он замолчал, а потом с надеждой спросил: — Можно мне к вам еще? Я попрошу жену отца, она добрая, отпустит.

— Конечно, можно, — Лекса машинально согласился, хотя, предпочел бы, чтобы Яшке категорически запретили.

— Еще хочу спросить… — сын Сталина покраснел. — Батоно Лексо, вы не против, чтобы я ухаживал за Машей? Я должен спросить разрешения, у нас так положено.

— Разрешаю… — вздохнул Алексей. — А что сама Машка?

— Э! — экспрессивно махнул рукой. — Женщины сами не знают, чего хотят! Зачем их спрашивать? Так, батоно Лексо?

— Так, так… — Лекса чуть не расхохотался. — Все ты правильно понимаешь, сынок!

— А шашкой научите? Маша говорила, что вы рубите одним ударом врагов от плеча до живота!

— Научу, научу…

Вечер удался, спать разбрелись по каморкам. Лекса с Гулей уединились в своей пристройке.

— Охо-хошеньки… — Гуля повела плечами и сбросила с плеч кожушок, оставшись обнаженной. — Как же я по тебе соскучилась. Ну что стоишь? Люби меня!

И любил, долго и самозабвенно.

Потом, далеко заполночь, уютно устроившись у мужа на плече, Гуля сказала:

— Спрашивай, вижу же, что недовольный, что я Иду притащила.

— Сама все знаешь, вот и говори… — проворчал Лешка. — Ну и зачем?

— Знаю, что она опасная, — спокойно ответила Гуля. — Но угрозы от нее не чувствую. Я и вправду дружу с ней. Но больше от того, что она дружит с Броней. Броня начала оттаивать, меняться в лучшую строну. Я не хочу ничего портить. Я все очень тонко чувствую. Вот и все.

— Ну ладно, а…

— Ты о Яше? Ничего я его не тащила. Машка, дурында, проболталась ему, что мы едем в деревню. А потом позвонила Надежда, жена Иосифа Виссарионовича и попросила его взять с собой. Отказать надо было?

— А ее откуда ты знаешь? — опешил Лекса.

— Знаю! — хихикнула Гуля. — Но не скажу, откуда, врачебная тайна.

— Ладно…

За окном вдруг послышался топот и глухой бубнеж.

— Ну, Калечка, ласточка моя, дай хоть обойму!

— Ишь охальник! — басом возмущалась Калерия. — Знаю я вас, сначала обойму, а там уже ручища за пазухой. Изыди! Нет, сказала, до свадьбы ни-ни…

— Ну, Калечка…

— Вот же приставучий! Ну, на, подержись, подержись! Куда?!!! Ох, охальник…

Лекса, чтобы не расхохотаться, заткнул себе рот кулаком и просипел.

— Пропал Семка! И поделом, от такой не вырвешься…

Гуля толкнула его кулачком.

— Какой, такой? Хорошая девушка, строгая! Ему такая и надо… она прижалась к мужу и прошептала. — А мне такой как ты. Самый лучший! У нас все же будет хорошо?