Алексей искоса повел суровым взглядом и зрителей моментально словно корова языком слизнула — курсанты в панике разбежались, рядом только остался тощий и тщедушный паренек лет четырнадцати возрастом, но и тот сразу же изобразил почтительный полупоклон, плотно прижав руки к бедрам.

Паренька звали Бо, его прикрепили к Алексею переводчиком. Русский язык китайчонок знал очень скверно, а точнее, вовсе не знал, кроме десятка слов, правда, быстро учился. Но, к тому времени, как он сподобился более-менее связно изъясняться по-русски, Лекса и сам начал вполне прилично болтать на кантонском диалекте. Зато из Бо получился просто образцовый денщик.

Наличие денщиков официально строго осуждалось политическим руководством советской военной миссии, но так получилось, что к концу первого же месяца пребывания в Китае каждый советник уже успел обзавестись своим личным слугой, а то и двумя, числящимися переводчиками. Лекса сначала собирался отказаться от переводчика, но потом все же оставил, прекрасно понимая, что если турнет пацана, вся его многочисленная семья останется совсем без средств к существованию. Да и наличие личного денщика очень облегчало жизнь в Китае. Окружающая действительно оказалась совсем другой, чем в Росии.

Приметив, что зрители опять начали собираться, только теперь подальше, Лекса нахмурился, подавил в себе желание отругать бездельников, потом про себя улыбнулся и решил устроить для своих поклонников небольшое шоу.

Неспешно размотал обмотки на кистях и протянул к Бо руку. Тот немедленно поднес с поклоном шашку.

Клинок с легким музыкальным шелестом покинул ножны.

Алексей медленно описал несколько плавных полудуг, напрягая каждую мышцу, переступил, замер в красивой позе и, вдруг, взорвался бешеной фланкировкой, плавными рывками перемещаясь по спортивной площадке. Со стороны смотрелось очень красиво и жутковато: Вокруг Лексы проявился блестящий призрачный ореол, вспарываемый клинком воздух, тоненько и зло завыл, словно свирепый демон.

Почувствовав, что мышцы торжествующе зазвенели, Алексей неспешно сбавил темп, проделал несколько боевых связок, после чего вложил шашку в ножны, передал ее обратно Бо, а сам прямо посередине площадки сел в позу лотоса и замер.

Никаких духовных практик Алексей не признавал, считая их откровенным шарлатанством, а асану изобразил из чистого позерства, а так же оттого, что местные буддисты сразу признавали в советском военном советнике своего, а это очень способствовало коммуникации.

А еще, Лексе просто захотелось спокойно расслабиться и подумать.