Яков кивнул, но больше ничего не успел сказать, потому что Машка утащила его во двор.
— Ну, здравствуй, братское сердце! — последним Лекса обнял Семку. — Как ты?
— Ляксеич! — Семен хохотнул. — Как-как? Рожа все еще на куриную жопу похожа, а в остальном все нормально. Ты уж извини, что Калю привез без предупреждения! Ты ж мне как отец, к кому еще мне невесту на смотрины везти?
— Невесту? — Алексей улыбнулся. — А она об этом знает? Ох, валенок-валенок! Ну да ладно, невеста так невеста. Значит, устроим смотрины.
— Что-то ты смурной, Ляксеич? — Семен внимательно посмотрел на Лешку. — Недомогаешь, штоль? Рана беспокоит?
— Да не, — отмахнулся Лекса. — Знаешь, кто этот пацан?
— Ну, сын, вроде, Сталина, Львовна мне говорила, и что с того? — Семка пожал плечами. — Был бы сыном Ленина или Троцкого, на худой конец, Зиновьева, тогда понятно. Не бери в голову, Ляксеич, Машка твоя хваткая девица, глядишь и породнитесь. Ха!
Алексей только кивнул. Без обладания послезнания, как у Лексы, имя Сталина для обывателя сейчас не являлось жупелом. Среди руководителей партии и страны, он пока находился далеко не на первых ролях. А Лешка этим послезнанием обладал и прекрасно понимал, сколько проблем может возникнуть. Но вразумлять никого не собирался.
— Ладно, братское сердце, может ты и прав. Идем, я там зайца пришиб, как раз в печи доходит.
— Зайца стрелил? Тю, зачем патрон тратил? Завтра с малыми, я петель понаставлю, десяток добудем.
— Не дискредитируй, ирод! — возмутился Лешка. — Только ляпни такое при всех, по шее дам! Можно сказать, я этого косого лично выстрадал!
— Ладно, ладно, Ляксеич, не ляпну. Меня вообще, бить нельзя, ить я еще ранетый! Я там заехал по пути к Семеновне, медовухи у нее взял штоф, ух, ядреная! Да груздочков, яблочек и капустки моченой! Посидим, всласть, может моя Калерия Никифоровна сговорчивей станет…
— Идем, ловелас. Доведут тебя бабы до цугундера.
— Куда?
— Забудь…
В избе уже дети сидели за столом, а женщины заканчивали раскладывать по плошкам еду. Стол вышел вполне роскошный по нынешним временам, помимо всяческих солений и мочений, присутствовала селедка, сало и даже колбаса. А когда Алексей достал ухватом чугун из печи, по дому поплыл одуряющий запах кулеша с зайчатиной.
— А ну-ка, по-маленькой, за встречу… — Семка сразу засуетился со штофом. — И малым по капельке, для сугреву! Ляксеич, помню, помню, тебе кваску…
— Ум-ммм… — Ида отправила ложку в рот, зажмурилась от наслаждения и очень серьезно сказала. — Хорошо-то как, прям слезы наворачиваются! Все хорошо! А можно я у вас жить буду? Я буду все-все делать, даже полы мыть, только не гоните! И заменять тебя, Гулька Львовна… нет, ну и не надо! Вот обижусь на всех, найду себе профессора интеллигента и буду ему плешь проедать…