— Никаких возражений, это приказ, причем не мой, а товарища Фрунзе. Теперь дальше. По чину своему, простите, должности, вы значительно опередили существующие регламенты, а посему мы рекомендуем вас к поступлению в Академию РККА. Но к обучению приступите только в следующем году. А сейчас, верней, после излечения, вы отправитесь с советской миссией военных советников в Китай, для помощи китайским товарищам. Миссию возглавит товарищ Блюхер…

Алексея словно копытом по голове огрели. Уж чего-чего, но ссылку в Китай он точно не ждал. И гребаный отпуск! Лекса уже успел спланировать кучу очень важных дел. Отпуск резал, как по живому.

Видимо предчувствуя возражения, Шапошников негромко сказал.

— Так надо, Алексей Алексеевич. Вам не стоит сейчас находиться в Москве и вообще, в России. И да… совсем забыл. Вам не помешает отдых в Крыму. Там сейчас еще тепло. Отдохните с семьей. Я уже приказал вам оформить путевку в военный санаторий в Гурзуфе

Лекса буквально взмолился.

— Товарищ замначштаба, выделите хоть недельку! Я хотел съездить в Ковров к оружейникам, они отписались, что уже готовы интересные образцы вооружения. Хотел провести семинар на базе Ковровского завода. Уже отослал распоряжение. На недельку! Максимум десять дней. А дальше, хоть в Африку.

Шапошников сердито нахмурился.

— Алексей Алексеевич…

И разрешил.

— Пусть так. Моего приказа вам не нужно, так как вы до сих пор состоите в комиссии по стрелковому оружию. Оформляйте командировку. Но не больше чем на восемь дней. Вам понятно? Прикажу арестовать и силой вернуть в Москву.

Алешка на радостях пообещал и сбежал от греха подальше. Сложил документы, опечатал сейф с кабинетом, после чего потопал на улицу. День сегодня выдался солнечный, и он собирался пешком дойти в Лефортово, до госпиталя Бурденко, а точнее, Первого Красноармейского Коммунистического госпиталя. Имя Бурденко ему еще не присвоили, хотя сам Николай Нилович уже в Москве практиковал. Лекса даже успел с ним познакомиться.

Но только Алексей вышел на улицу, как рядом послышался хорошо знакомый голос.

— О! Лекса! Да постой же ты!

Лекса вздохнул и остановился.

— Етить! — ахнул Баронов, нарочито пристально смотря на ордена и знаки различия Алексея. — Кобылья сиська! Обогнал! Как есть обогнал! А я говорил… — но тут же вытянулся в строевой стойке и бросил руку к козырьку фуражки. — Товарищ комполка, разрешите обратиться!

У самого комиссара на нарукавном лацкане алели всего три кубика, так что выходило, что Алексей действительно обогнал его. Сам Баронов ничуть за все это время не изменился, разве что слегка пополнел, да стал лощеней. И хищный, цепкий взгляд никуда не делся.