Никакой улыбки.
Пивычная коса лежала на плече, лицо выглядело вполне собранным, а глаза почему-то выдавали больше, чем мне хотелось бы. В целом я выглядела как человек, который прекрасно умеет держать себя в руках. Жаль только, что сердце об этом не знало.
— Ты справишься, — сказала я вслух.
Звучало немного глупо, зато помогало.
Я заправила рубашку в брюки, застегнула ремень и привычно проверила карманы. Телефон, блокнот, ручка, пропуск. Всё на месте. Рука сама потянулась к телефону.
Медицинский блок я нашла не сразу, хотя Тимур объяснил дорогу довольно подробно. Просто на базе все палатки и небольшие служебные помещения выглядели подозрительно одинаково, а спрашивать дорогу у каждого встречного мне мешала профессиональная гордость. В конце концов я всё-таки признала, что ориентирование на местности не входит в число моих главных талантов, и остановила проходившего мимо бойца, который указал на невысокое здание за складом.
Внутри оказалось прохладнее, чем на улице. Белые стены, узкое окно, металлический шкаф с медикаментами и кушетка, застеленная свежей простынёй, создавали вполне привычную картину медицинского кабинета, если не считать запаха спирта, который, кажется, успел въесться даже в старое деревянное покрытие пола. Здесь было чисто, но не настолько идеально стерильно, как в привычных мне городских клиниках. На столе лежали раскрытый журнал, несколько ручек и упаковка перчаток, а возле раковины сушилась вымытая кружка с нарисованным котом.
Я невольно улыбнулась. Кружка с котом в военном медблоке почему-то показалась мне хорошим знаком.
Тимур предупредил, что врач здесь одна и что мне нужно взять у неё справку о состоянии здоровья, без которой к работе в некоторых секторах меня не допустят. Поэтому я поставила сумку на свободный стул и огляделась в поисках человека, которому предстояло решить, достаточно ли я здорова для журналистских подвигов.
— Есть кто-нибудь? — негромко спросила я, заглянув за приоткрытую перегородку.
Ответа не последовало, зато через несколько секунд из-за перегородки вышла женщина в белом халате. Первое, что бросилось мне в глаза, — огненно-рыжие волосы, собранные в тугой пучок, из которого всё равно выбились несколько завитков. На светлой коже россыпью лежали веснушки, а серо-голубые глаза смотрели на меня с таким спокойным любопытством, будто она уже прикидывала, с чем я пришла и сколько времени на меня придётся потратить. Женщина выглядела примерно моей ровесницей, хотя держалась с уверенностью человека, которого трудно сбить с толку даже в самый неподходящий момент. Белый халат был застёгнут кое-как, на кармане темнело пятно от йода, а сама она, похоже, не видела причин переживать ни из-за пятна, ни из-за слегка растрепавшихся волос. Она подошла к столу, отодвинула в сторону стопку бумаг и принялась искать нужную папку с таким видом, словно за утро успела сделать уже десяток дел и моё появление стало всего лишь очередным пунктом в списке.