Командир несколько секунд молчал, перелистывая документы. Затем подозвал молодого бойца.
— Миш, подойди.
Тот вытер ладони о форму и подошёл.
— Ты действительно не получил обновлённый список?
— Никак нет, товарищ капитан. Мне передали предыдущий.
Аслан посмотрел на старшего по званию, затем снова на бойца.
— Хорошо. В этот раз информация до тебя действительно не дошла. Но в следующий раз, если распоряжения противоречат друг другу, уточняешь, а не действуешь наугад. Понятно?
— Так точно.
— Свободен. Закончите подготовку и доложите.
Михаил вернулся к машине. Аслан ещё раз просмотрел документы и обратился к старшему по званию. Теперь разговор шёл уже о порядке передачи изменений.
Я сделала ещё несколько кадров. Что ж, бывает. Даже на военной базе не все проблемы решаются одним строгим взглядом, хотя некоторые, судя по всему, очень стараются.
— Что снимаете?
Я повернулась. Аслан подошёл ко мне, пока я просматривала сделанные снимки.
— Подготовку техники.
Он посмотрел на камеру, потом на меня.
— Только не мешайте работе.
— Я стою за пределами площадки.
— Вижу.
— Тогда в чём проблема?
Аслан задержал на мне взгляд, явно подбирая ответ, но в этот момент из-за спины раздался голос Тимура:
— Командир, у нас тут ещё одна проблема.
— Какая?
— Кирилл утверждает, что его фотографии должны попасть в отдельный материал. Иначе он отказывается сотрудничать с прессой.
Я повернула голову. В нескольких метрах от нас действительно стоял Кирилл, совершенно довольный собой.
— Я такого не говорил! — возмутился он. — Я сказал, что фотографии должны быть достойные!
— Вот видишь, — Тимур развёл руками. — У нас уже творческий кризис.
Аслан закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Разберитесь сами.
— Уже разбираемся. Но, возможно, потребуется ваше личное участие.
— Тимур.
— Всё, молчу.
Я не удержалась от улыбки. Аслан посмотрел на меня, и улыбка тут же стала значительно скромнее.
За несколько дней на базе я успела обзавестись собственным маршрутом, парой знакомых лиц и небольшим списком людей, которым что-то задолжала. Кириллу, например, фотографии с прошлой съёмки. Он напоминал о них при каждой встрече, и я уже начинала подозревать, что ему нравится сам процесс напоминания гораздо больше, чем предстоящий результат.
Утром я пересекла двор перед штабом, поздоровалась с бойцами у входа и свернула к столовой. Никто больше не провожал меня подозрительными взглядами и не интересовался, куда я направляюсь. Один парень всё ещё смотрел на камеру с недоверием, словно она могла в любой момент выдать военную тайну, но я уже привыкла к его выражению лица. Кажется, он просто не любил журналистов. Или конкретно меня. В любом случае, взаимной симпатии между нами пока не наблюдалось.