Меня, если честно, напрягло слово "секач". Возникло чёткое ощущение, что так называться ничто хорошее не может. Ещё больше напрягла перспектива разыскивать какой-то непонятный лежак кабана. Теоретически, я догадывался, это место его, так сказать, жития, но вот мне бы, например, точно не понравилось, если бы мой "лежак" разыскали трое психов с ружьем. Думаю, кабану это тоже вряд ли придется по душе.

— Что такое? — Андрюха в ответ на тычки Матвея Егорыча, который пихал братца носком сапога в бок, потянулся и сонно захлопал глазами.

— Ничего хорошего. Вставай, спящая красавица. Все на свете проспишь. Мы вон с Жориком уже готовы к охоте, а ты все никак.

Радовала вера Матвея Егорыча в меня и мои возможности. Потому что я, например, точно знал, что не готов.

— Ешкин кот… Вы всё-таки не передумали…

Переросток принял сидячее положение и с тоской посмотрел на ружье за плечо Матвея Егорыча.

— Андрей! Ты вот комсомолец, а говоришь какую-то чехню. Передумали… Ну-ка, бегом, подняли свои задницы, умылись и в телегу.

— Мы чего, на лошади?! — Андрюха проснулся окончательно. — Матвей Егорыч, куда на кабана с лошадью?!

— Ты давай, ерунды не плети. Доедем, я свою красавицу в стороне оставлю. Ясное дело, в лес пойдем без нее. Что ж я, по-твоему, совсем дурак?

Переросток подозрительно засопел и на этот вопрос не ответил. Скорее всего, именно так он сейчас и думал.

В одном Андрюха был прав, когда высказывался об идее деда, по дороге на погост. Если Матвей Егорыч что-то задумал, значит, остановить его не сможет никто. Вот я раньше, когда подписывал некоторые договора, думал, что значит "непреодолимые обстоятельства". Теперь понял. Это — Матвей Егорыч.

Пришлось быстро слезть с сеновала, умыться, переодеться, чтоб затем шуровать за ворота, где нас ожидала телега, запряжённая лошадью деда Моти.

Увидев нас с Переростком в такую рань, Настя с Машкой, которые начали собираться на утреннюю дойку, обалдели от неожиданности. Потому что мы с братцем на тот момент, как раз, стояли во дворе, уже одетые в однотонные штаны, такие же однотонные футболки и кеды. Дед с осуждением посмотрел на нашу обувь, но других вариантов не было, и он успокоился. Я просто сразу сказал, что босиком не пойду, сапоги не надену.

Матвей Егорыч с умным видом расхаживал перед нами туда-обратно, поясняя, что в первую очередь экипировка должна быть удобной для нас и неприметной для зверя. Ткань, из которой пошиты вещи, не должна шуршать, скрипеть и издавать другие звуки. У кабана очень хороший слух и любые посторонние шумы спугнут его. К концу речи Матвея Егорыча я начал подозревать, что мы собираемся не на охоту отправиться, а перейти границу вражеского государства. По его словам нас должно быть не видно, не слышно и вообще, лучше не дышать.