— Конечно. Не переживайте. Идёмте в дом. Все сейчас будет. Жорик, ты домой? — Маман вела себя так уверенно, что даже я начал верить, она супер мастер парикмахерского искусства.

— Не надо Жорика домой! — Ефим Петрович испуганно оглянулся на калитку. — Нам вдвоем как-то не очень сподручно. Село... Сами понимаете. Я то ладно. Ничего страшного не случится. А вот Вам одной... Не нужно, в общем. Пусть Жорик тут будет.

Я так понял, он, как и все местные, прекрасно знал, насколько быстро распространяются слухи по деревне. Одно дело, если с его двора выйдем я и маман. Совсем другое, если нарисуется одна Светланочка Сергеевна и кто-то это увидит. Тем более, дело шло уже к вечеру. За свою репутацию, как и за репутацию Милославской, участковый заметно переживал. Хотя, в этом случае, на его месте, о себе я бы беспокоился больше. Репутацию маман испортить уже сложно. Даже если она в ночи разденется и поскачет по селу на метле, прямо голышом, никто не удивится. Скажут, ну, вот, точно ведьма. Мы так и думали.

Короче, мне пришлось остаться. О чем я, естественно, пожалел. Но позже.

Мы вошли в дом. Ефим Петрович начал суетиться. Сгреб со стола тарелки с остатками завтрака, и вместе с засохшей яичницей чуть не выкинул их в мусор. Хорошо, я вовремя его одернул. Потом притащил стул, уселся посреди комнаты, с ожиданием глядя на Светланочку Сергеевну. Ножницы тоже были принесены и по мне они больше подошли бы для стрижки барана, как минимум. Потому что оказались просто огромными. Такими, если случайно в кого-то их бросить, можно убить, отвечаю.

— Вы точно умеете? — Спросил Ефим Петрович с сомнением. Видимо, интуиция намекала участковому, мол, не чуди, Ефим, не надо.

— Пф! Конечно! — Светланочка Сергеевна произнесла это с таким выражением лица, что я лично начал испытывать сильную уверенность, походу, нет. Не умеет.

Честно говоря, у меня с самого начала было подозрение, она просто нагло врала, лишь бы Ефим Петрович довёз нас до Зеленух. Потому что, ну, где, блин, Милославская, и где — стрижка. Это даже не смешно, честное слово.

— Так… — Маман бегло окинула комнату взглядом. — Надо Вас чем-то накрыть.

Прозвучало это несколько пугающе. Я почему-то сразу представил, как она укрывает его с головой, кладет на пол и обводит мелом. Тут же мысленно настучал себе по лбу. Что за ерунда лезет в башку.

— Жорик, дай-ка вон, покрывало. — Светланочка Сергеевна кивнула в сторону кровати, стоявшей в самом углу комнаты.

Я послушно притащил ей то, что она просила.

Маман очень плотно обернула Ефима Петровича, практически, укутала, и застыла за его спиной с ножницами. Голову участкового она рассматривала с таким выражением, что уже в ту минуту стало понятно, дело пахнет чем-то весьма неожиданным. Я, конечно, далеко не куафёр, но интуиция мне подсказывала, стричь госпожа Милославская не умеет от слова "совсем".