— Это моя коллекция, — проговорил учитель, откидывая титульный лист.

В маленьких пакетиках, прилепленных к альбомным листам, лежали монеты с профилями одаренных. Над каждым надпись. Но очень мелким подчерком. Я не мог разобрать что там написано.

— Без подобных монет ты никогда не станешь настоящим коллекционером, — начал репетитор. — В каждом таком серебрянике заключена душа умершего одаренного.

Он достал одну из монет, положил ее на ноготь большого пальца и подкинул. Серебряный диск закрутился в воздухе и упал на советский ковер, постеленный посреди комнаты. На том самом месте тут же возник фантом.

Это был неандерталец. С дубиной в руке, шкурой на бедрах, а форма черепа больше напоминала голову обезьяны.

— Ты можешь разговаривать с ними. Можешь просить сражаться на твоей стороне. Но самое главное заключается в том, что каждый из них может передать тебе свой дар. Прикоснись к нему, Костя. Прямо сейчас.

— Что? — я бросил взгляд на человека из каменного века. Тот неподвижно стоял и смотрел на меня.

— Не бойся. Просто дотронься до его руки.

Но дело было вовсе не в страхе. Способность отца, вселяться в тела других живых существ мне нравилась куда больше, чем сила неизвестного мне одаренного. И я не горел желанием променять неплохую способность на неизвестно что.

— Послушайте, — я сел на вторую табуретку у стола. — Ко мне приходила душа моего отца. Он передал мне свой дар. И если сейчас я прикоснусь…к этому духу, то, вероятно, потеряю ту способность.

Георгий Вольфович хмыкнул и подошел к кастрюле, стоящей на печи, в которой подогревался суп. Помешал похлебку поварешкой, распространяя запах борща на всю комнату и вернулся на место.

— Я вижу, ты уже кое-что знаешь о наших способностях. И, похоже, я начал совсем не с того, с чего следовало, — он сделал необычное движение рукой и душа исчезла — монета, лежащая на паласе, блеснула. — Возьми ее. Это твоя награда за сегодняшний труд.

Я подобрал серебряник с пола. Осмотрел. Лицо неандертальца четко отпечаталось на решке.

— Какая у этой души способность? — спросил я.

— Разжигать огонь, — репетитор закрыл альбом. — Я полагаю именно так люди когда-то впервые добыли его.

— Хм…

— А теперь давай начнем урок с того, с чего следовало. Расскажи мне, что ты знаешь о своей родовой магии?

Я снова сел на табуретку.

На ходу я еще пытался решить, стоит ли рассказывать репетитору абсолютно все тайны. И не окажется ли моя сделка с Элаизой той информацией, после которой мое обучение закончится. Хотя, с другой стороны, быть честным всегда лучше. Что я скажу, если он, рано или поздно, заметит печать на моей ладони?