Но в очередной раз справившись с собой, я только сунул горсть снега в рот, чтобы утолить жажду и вновь принялся за работу.

Через некоторое время я вновь глянул на часы. Экран у пейджера совсем замерз, и я еле разглядел на нем, что доходит уже час дня. От злости, что ничего, за чем я приехал сюда, не происходит, я стал пилить сильнее, пока болты на ручке старой ржавой пилы окончательно не разболтались. В один момент ножовка осталась зажатой внутри куска дерева, а ручка вылетела в сторону вместе с моей рукой.

— Черт! — выругался я и глубоким вдохом успокоил себя. — Георгий Вольфович! Тут это… Пила сломалась!

Но ответа не последовало.

Тогда я выпрямился, разминая затёкшее тело и огляделся. Никого. Прислушался. Абсолютная тишина. Как обычно бывает на этих огородных массивах зимой. Как будто стоишь посреди чистого поля за многие километры от цивилизации и ни души вокруг.

— Ну отлично…

Я выгреб снег, забившийся в ботинки, и отправился на поиски своего учителя.

В домике его не оказалось. В бане тоже. На территории оставалось еще две постройки. Туалет, дверь которого открыта нараспашку и сарай, в котором я еще не искал.

— Георгий Вольфович! — кричу я, подходя к сараю и дергаю за ручку.

Дверь не поддается. Но создается впечатление, что я просто недостаточно сильно потянул. Как это обычно бывает — со временем такие постройки перекашивает, двери проседают, и чтобы попасть внутрь нужно просто приложить немного больше усилий.

Дергаю сильнее. Дверь со скрипом вылетает, разбрасывая гнилые щепки по снегу.

— Упс, — я снова натягиваю шапку на лоб, потому что начинаю замерзать.

Осматриваю замок. Кажется все-таки тут было закрыто. Но, если честно, замок так себе. Его пора было поменять еще лет десять назад. Или поставить амбарный. Чтобы такой как я сразу видел, что дверь закрыта. Ладно. Как найду учителя, признаюсь, что это я сломал. Если нужно будет — заплачу. Я уже не ребенок, чтобы скрывать такие проступки.

Я собираюсь зайти внутрь, когда вдруг слышу что-то. Женский стон? Или какое-то животное? Звук раздается еще раз.

Оглянувшись по сторонам, я захожу в сарай, крепко сжимая рукоять сломанной пилы.

На потолке висит лампочка, вся покрытая паутиной. Она раскачивается от ветра, задувающего сквозь большие щели. На пару секунд я останавливаюсь и прислушиваюсь снова. Тишина.

Правильно ли я делаю, что вот так без спроса врываюсь сюда? Что, если это место под запретом? Однако тут же вспоминаю страшную историю, которую рассказывал когда-то Глобус. В ней фигурировала девушка, попавшая в плен некоему коллекционеру душ, которого я принял за своего отца. Что, если и сейчас здесь страдает какая-то женщина?