– На самом деле, я хотел тебе кое-что показать, – Ульв вытер руки салфеткой, потянулся к сумке. Достал несколько листов, отдал Норе.
– Карта Большой Земли? Я видела такую в атласе. Ну и огромная она, да? – Земля простиралась с севера на юг и была похожа на гусеницу, прикрепившуюся к бирюзовому листу океана. Нора провела пальцем по цепочкам гор и ниточкам рек. – Почему ты хотел мне ее показать?
Ульв развернул другой листок. Тоже карту, со рваным краем по левой стороне. На ощупь она была странной, клеенчато-липкой. Выцветшей, с неразборчивыми надписями и условными обозначениями.
– Что это?
На этой карте землю словно раздробили на куски, раскрошили, разбросали по бирюзе в хаотичном порядке. Семь крупных частей, множество мелких – видимо, островов. “Таких, как наш?” – подумала Нора.
– Подожди, покажу еще кое-что.
Жизнь бабочки – мгновение, растянувшееся на день-месяц-год. Каждой отмерен свой срок, подведена черта. Раз в год с моря приходит легкий теплый ветер, а небо становится безмятежно-чистым. В один из таких дней створки стеклянного купола оранжереи откидываются, выпуская бабочек в мир без границ.
Третья карта, которую передал Ульв, тоже была клеенчатой, с надписями на незнакомом языке. На ней бирюза сдавила сушу со всех сторон, протекла в нее – словно дно лодки растрескалось, стало пропускать воду. Кусочки полузатопленной земли выглядели жалко.
– Я пробовал перевести по словарям, но в них не было похожих слов.
Нора сразу подумала о языке, на котором наставник заполнял свои книжки – он тоже был другим, этот его язык, с плавными линиями и кружочками. Надписи на картах были полны остроконечных букв.
– Где ты взял эти карты?
Бабочки носятся по острову пестрым облаком. Наслаждаются вкусом цветов, которые в оранжерее не растут. Пьют сок фруктов, которыми раньше их никто не угощал. Спустя день-два-три, воспитатели раздают детям сетчатые сачки: смотрите, ни одной не пропустите .
– Я нашел их в старых корпусах. Там был ящик с книгами и блокнотами, заполненными от руки – все на неизвестном языке. Кое-где встречались странные изображения: например, эти карты. Разрезанный вдоль человек, внутри которого – не органы, как в пособиях, по которым мы учимся. Диковинные растения, овощи и животные. Тогда я смог забрать только карты. Когда снова пришел в старые корпуса, коробки там больше не было.
Старые корпуса располагались к северо-западу от основных зданий, соединенных мостиками по крышам. К ним вела наполовину заросшая плиточная тропинка, внутри было пыльно и плохо пахло, но свет все еще работал, а зимой по заржавленным батареям бежала горячая вода. В старых корпусах хранились ненужные вещи – в основном, мебель. Воспитатели предупреждали детей не ходить туда: ветхие перекрытия и шаткие перила лестниц несли опасность.