– Мы словно эти жуки в банке, – Ульв щелкнул по стеклу, за которым пестрели полосатые спинки. – Копошимся, постоянно что-то делаем, оставаясь при этом на месте. А я хочу чего-то большего. Например, уехать однажды на Большую Землю.

– Но ведь там живут чудовища, – Нора поежилась, подумав о крысе. Ульв мягко рассмеялся.

– Это просто слухи. А еще кто-то верит, что за проливом ничего нет, этот остров – единственный клочок суши. Взрослые совсем не пытаются рассказать нам правду, зато многое скрывают. Я никому из них не верю.

Нора не ответила, подумав о многовековых чайных деревьях, о плантациях, о подарках, которые наставник привозил с Большой Земли. Она не может не существовать, Большая Земля: Нора знает о ней из рассказов, да и сама помнит.

– Зачем нас учат генетике, физике и механике, астрономии, наконец, если нам предназначено всю жизнь собирать колорадских жуков? Или ловить рыбу. Или готовить еду. Я не понимаю.

“Спросить бы это у наставника”, – думала Нора. Но на каждой беседе язык ее будто прилипал к небу: отчего-то казалось, наставник такому вопросу не обрадуется.

Наставник сильно сдал в последние пару лет: лицо осунулось, кожа посерела, под глазами пролегли темные круги. Нора с ужасом думала, что даже живя в одиночестве и страдая от бессонницы из-за птичьих криков, он выглядел гораздо лучше. Бесед стало меньше, теперь вместо часа они длились минут двадцать. Нора за это время успевала лишь рассказать о последних событиях.

Двадцать минут.

Совсем скоро подойдет Норина очередь. Они с наставником, наконец, поговорят после нескольких недель молчания: он почти не выходил из своей квартирки под крышей главного корпуса, так что даже в коридорах его нельзя было застать. В маленьком календаре, составленном от руки, Нора зачеркивала дни.

В дверь постучали. На пороге оказалась Элль. Она сказала – быстро, испуганно:

– Нора, Ульв просил тебе передать…

5

Перекрытия разрезали небо на квадраты; оно казалось лоскутным одеялом или витражом: подставь лестницу, заберись на самый верх, и прикоснешься рукою к облакам. Нора поймала взглядом далекую птицу, перелетавшую из квадрата в квадрат. Проследила за ней до тех пор, пока та не вылетела за границы видимости.

Жирные гусеницы копошились в кустах, поедая сочные листья. Желтые в черную крапинку, оранжевые, серые, с яркими пятнами и однотонные. Некоторые линяли, их старая кожа падала на землю обмякшей бесформенной кучей.

Дверь с надписью “выход” скрывалась за густыми зарослями тропического леса. Воздух капельками оседал на лице, напитывал влагой волосы и одежду. Через прореху в облаках просочилось солнце, Нора прикрыла глаза.