Хлопок. Резкий, звонкий. Удар по лицу. Руслана пошатнулась и рухнула перед ним на колени, словно подкошенная.
- Забыла, откуда я тебя вытащил?! Из какой грязи в люди вывел?! Дворняжка немытая. Учить, как собаку, буду, наказывать..
Он занес ногу для пинка, но в этот момент я рванула дверь на себя. Она с грохотом ударилась о стену. Я шагнула в комнату, выпрямив спину, и, не раздумывая, со всей силой ударила Даяда по лицу. Звук удара разнёсся по комнате, словно выстрел.
Даяд отшатнулся, схватившись за щёку. В его глазах мелькнуло изумление, сменившееся яростью. Но я не дала ему времени опомниться.
- Подлая тварь мои слова прозвучали холодно, отчётливо, с ледяной ненавистью.
Я подошла к Руслане, взяла её за руку и помогла встать с пола.
- Ещё раз ударишь её - я уничтожу тебя, - произнесла я, глядя Даяду прямо в глаза. В моём голосе не было угрозы - только твёрдая, беспощадная уверенность.
- Разрушу всё, что тебе дорого. Сотру в порошок. Ты больше не прикоснёшься к ней. Никогда.
Могу поклясться - в его глазах отразилась странная заинтересованность...
Глава 17
Завтрак в семье Масхадовых превращался в изощрённый спектакль, где каждая реплика, каждый взгляд были тщательно отрепетированы. Воздух столовой пропитан не ароматом свежесваренного кофе и тостов, а густым коктейлем из невысказанных упрёков, затаённой агрессии и показного благочестия. Это был театр абсурда, где роли распределены жёстко: покорные жертвы и властные манипуляторы, а сценарий писался годами невидимыми чернилами страха и подавления.
Я спустилась в столовую вместе с Русланой - женой Даяда. Её хрупкая фигура словно сжималась под невидимой тяжестью, а глаза, обычно живые и блестящие, сейчас напоминали озёра, затянутые ледяной коркой страха. Движения были скованными, будто она боялась издать лишний звук. Я не могла молчать.
Дорогая, так нельзя. Это неправильно, - прошептала я, пытаясь достучаться до её затуманенного сознания.
- Он мой муж, а жена должна слушаться мужа... - едва слышно ответила она, опустив взгляд к идеально отполированному паркету.
Я лишь закатила глаза. Сколько раз я слышала эти слова - мантру покорности, вбитую в сознание с детства. Руслана была запугана: свекровью, чьи ледяные взгляды пронзали насквозь, и мужем, чья «любовь» напоминала тиски.
Господи, да ничего ты ему не должна! Что за патриархат?! Ты что, в плену или в рабстве?
Твой муж - козёл. И точка, - мой голос звучал резко, но я не могла иначе. Кто-то должен был разорвать этот круг молчания
В этот момент дверь столовой распахнулась, и вошла сама госпожа Масхадова. Она двигалась с грацией хищной птицы, занимая своё главенствующее место во главе стола. Её красота была отточенной, как лезвие: безупречная кожа, изысканный макияж, платье от кутюр, подчёркивающее стройную фигуру. Манеры - воплощение аристократической сдержанности, каждое движение выверено до миллиметра. Длинные ногти, покрытые перламутровым лаком, поблескивали, словно когти, готовые в любой момент вонзиться в жертву. Идеальная женщина с душой стервы и комплексом леди, уверенной в своём праве вершить чужие судьбы.