Но он не дрогнул. Только улыбнулся - медленно, почти нежно, и от этой нежности у меня похолодело внутри.

Ты думаешь, я боюсь твоей ненависти? - прошептал он, проводя кончиками пальцев по моей щеке. - Напрасно. Потому что под ней я чувствую другое. То, что ты сама ещё не осознаёшь.

Я вздрогнула от этого прикосновения, но не отстранилась.

Ты ошибаешься, - выдохнула я, но голос уже не слушался, становился тише, слабее.

Посмотрим, - он наклонился к моему лицу, почти касаясь губами моих губ. - Время покажет, Яра. Время покажет, во что может превратиться твоя ненависть.

И прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня.

Поцелуй был требовательным, почти жестоким - но в нём таилась такая страсть, такое необузданное желание, что моё тело отозвалось вопреки воле. Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал меня за талию, прижимая к себе так, что я ощущала каждое движение его мышц, каждый удар его сердца.

Внутри меня бушевала буря: гнев, страх, отвращение. Я ненавидела его за то, что он делал со мной, за то, что заставлял чувствовать то, чего я не хотела чувствовать.

Но в тот момент, когда его руки скользнули под моё платье, когда его губы нашли мою шею, я с ненавистью прошипела:

- Тронешь меня и я ночью тебя кастрирую...

Я не спала всю ночь, прислушиваясь к мерному дыханию Алихана. Мы спали в одной комнате, но по разные стороны, с моей ещё и гора подушек.

Чуть рассвело - раздался тихий стук в дверь. Алихан мгновенно присел. Я замерла, натянув покрывало до подбородка.

Подожди здесь, - бросил он, направляясь к двери.

За порогом стояла самая вредная женщина - мать Алихана. Её строгий взгляд скользнул по сыну, потом - в глубину комнаты, где я пряталась под покрывалом. Она не вошла, молчала.Конечно, требовала простыню - символ древнего обычая, проверки чистоты невесты.

Алихан закрыл дверь, повернулся ко мне. В его глазах не было ни насмешки, ни торжества только спокойная решимость.

- Не бойся, - сказал он тихо. - Всё будет хорошо.

Он подошёл к столу, достал небольшой нож из внутреннего кармана. Одним движением полоснул себя по ладони. Кровь выступила ярко, алая, густая. Он прижал рану к простыне, оставив несколько тёмных пятен, аккуратно сложил ткань.

Я хотела чтото сказать, но слова застряли в горле. Он лишь коротко взглянул на меня.

Алихан подошёл к двери, отворил её. Мать стояла всё так же прямо, безмолвно ожидая. Он протянул ей простыню с пятнами своей крови.

Этого достаточно, - произнёс он твёрдо.

Женщина подняла на него долгий взгляд. Чтото мелькнуло в её глазах - то ли понимание, то ли заинтересованность, то ли тихое злорадство. Она кивнула, взяла простыню и молча ушла, не проронив ни слова