Выскакиваю из ванной, оставляя за собой мокрый след. Слышу, как он чтото кричит вслед, но не разбираю слов. Захлопываю дверь спальни, прислоняюсь к ней спиной и пытаюсь отдышаться.
Сердце колотится как бешеное. Щеки горят. Я вся промокла, волосы липнут к шее, но... но почему то внутри разливается странное тепло. И совсем не от горячей воды.
Сжимаю кулаки. Ну уж нет. Я не позволю ему сбить меня с толку. Не позволю...
Но улыбка всё равно пробивается сквозь раздражение. Чёрт бы его побрал. Чёрт бы нас обоих побрал.
Я возвращаюсь с пробежки, лёгкие горят, в ушах еще стучит ритм музыки из наушников.
Прохожу через сад - и замираю.
Даяд
Она. Стоит посреди розария, маленькая, словно фея, затерявшаяся среди кустов. В лёгком платье, которое едва доходит до щиколоток, и в этих своих смешных тапочках с бантиками. Кто вообще носит такое дома?
Наблюдаю изза деревьев. Не могу отвести взгляд.
Она разговаривает с розами. Всерьёз. Наклоняется к бутонам, чтото шепчет, проводит пальцем по лепесткам. То ли ругает их, то ли хвалит - не разобрать. Но делает это с таким серьёзным лицом, будто ведёт важный дипломатический разговор.
«Девочка», - мысленно усмехаюсь я.
Вспоминаю, как она в прошлый раз заехала мне локтем в рёбра, когда я неудачно пошутил. Без предупреждения, резко, с характером. Мне даже понравилось.
Сейчас она выглядит хрупкой, почти беззащитной. Миниатюрная, тоненькая, будто её ветром унести может. Но ято знаю - внутри неё стальной стержень. Эта малышка может укусить так, что мало не покажется.
Стервозная ведьма. Наглая, самодостаточная, совершенно не боится никого. Даже Алихана.
Особенно Алихана.
Смотрю, как она поправляет выбившуюся прядь, как хмурится, заметив увядший цветок, как решительно обрывает его и бросает в корзину. Всё с этой её фирменной гримасой - будто весь мир ей должен.
И почемуто от этого зрелища внутри чтото переворачивается.
«Приворожила что ли? - ловлю себя на мысли. - Ведьма! Чёрт, только не это. Не хватает влюбиться в жену брата. Чёрт бы её побрал!»
Отхожу назад, прячась за стволом. Нельзя, чтобы она заметила. Нельзя, чтобы хоть что то заподозрила.
Но ноги будто приросли к земле. Я всё ещё смотрю, как она ходит между кустами, как касается листьев, как чтото бормочет себе под нос. И понимаю - это плохо. Очень плохо.
Потому что она уже в голове. Уже под кожей. Уже там, куда я никого не пускаю.
Выдыхаю, разворачиваюсь и ухожу. Нужно остыть. Нужно забыть. Нужно.
Но знаю - не получится.
Глава 20
Любовь похожа на сход лавины. Сначала - едва заметное шевеление снега гдето высоко, лёгкое покалывание в груди при случайной встрече взглядов. А потом - неудержимый поток, который сметает все барьеры, заполняет каждую клеточку твоего существа. Ты уже не принадлежишь себе, ты - часть этой стихии. И страшно, и пьяняще прекрасно одновременно.