«Да, входи», — отозвался динамик.
Когда я закрыл за собой дверь, девушка вышла из комнаты отдыха. Той самой, в которой уже дважды сломала телевизор. Элис ещё не заказывала себе одежду, пользуясь длинным платьем из комплекта формы какой-то школы. И выглядела она заметно лучше, доступ к душу и развлечениям явно шёл ей на пользу.
— Ну как? Освоилась?
Она кивнула.
— Да, я… Да. Спасибо. — впервые на моей памяти её лицо посетила улыбка. Мимолётная, но это был прогресс. — Пару раз сломала телевизор, но ты сказал, что это не проблема.
Мне оставалось лишь хмыкнуть в ответ. Если выдам своё подтверждение, эта плутовка может начать ломать телевизоры просто из интереса, чтобы посмотреть — когда это начнёт меня раздражать. Дети всегда проверяют границы дозволенного, на то они и дети. Если начну возражать — нарушу своё же слово, что давал раньше. Поэтому лёгкая укоризна во взгляде — это всё, что она получит.
— У меня есть новости о твоей сестре. Присядем где-нибудь?
Элис подобралась и напряглась.
— С ней всё в порядке, — поспешил я успокоить подопечную. — Стресс и частичная потеря памяти. Физически она уже здорова.
Это успокоило девушку.
— Угу. Давайте… На кухне?
Мы прошли в комнату. Элис ещё не ощущала себя здесь хозяйкой, поэтому немного терялась. Чайника здесь не было, горячая вода текла из специального крана. Причём запоры и вентили стояли за броневой защитой, чтобы Элис не смогла обжечься, даже если выброс силы сорвёт кран.
— Чай? — спросила она.
— Да, спасибо.
Я молчал, пока она возилась с чашками и пакетиками. Сахарницы не было, был дозатор для кубиков сахара. Во-первых, так нельзя разбить сахарницу, керамическую, стеклянную или стальную, неважно, а во-вторых, так сахар не рассыплется.
— Сколько тебе?
— Три кубика.
Ложки из пластика, больше напоминающего твёрдую резину. Можно сломать, но не образуется острых сколов. Фишер старался, продумывая всё, любую деталь.
Только когда Элис села напротив меня, я заговорил о её сестре.
— Анна не помнит тебя. Случившееся помнит, но не тебя.
Девочка насупилась.
— Я ни в чём тебя не обвиняю, Элис. Если откровенно, я восхищаюсь твоим характером. Мои люди предположили, что ты, возможно, неосознанно…
— Я хотела, чтобы она забыла, — прервала меня Элис. — В конце, когда осознала, что именно я всё это сделала…
Она вздрогнула, неспособная продолжать.
— Понимаю. Ты хотела, чтобы Анна смогла жить дальше. Не знать о тебе, о том, как связана с этой катастрофой.
Элис кивнула. Затем встряхнула головой, будто отгоняя какие-то мысли от себя.
— И теперь она под наблюдением? Или вы её уже куда-нибудь перевезли?