Плавали — знаем, хочу сказать я, но лишь послушно опускаю веки. Интересно, если бы я был почтенным старцем лет ста от роду, девочки-целительницы тоже раздевали бы меня до гола?

— Закончила! — с облегчением сообщает Ольга через некоторое время, и яркое свечение в ее радужках гаснет. — Теперь можешь двигаться.

— Спасибо! — благодарю я Ольгу. — Пора мне расплачиваться за чудесное спасение!

— Прямо сейчас я не готова! — девушка улыбается, выразительно смотрит на мой пах и вытирает со лба мелкие бисеринки пота. — Слишком много сил на тебя потратила!

— Я, вообще-то, кофе имел в виду! — подмигиваю и сайгаком спрыгиваю с кровати. — Приляг пока!

Кофейный аппарат стоит в гостиной, заправленный арабикой от «Императорской кофейни на паях». Наливаю божественно пахнущий напиток в тонкостенные фарфоровые чашки, ставлю их на медный поднос и возвращаюсь в спальню.

Ольга уже спит. Разметавшиеся по подушке черные волосы оттеняют неестественную бледность лица, а под глазами залегли темные круги. Видимо, мое исцеление, действительно, далось ей нелегко.

Обе чашки эспрессо я выпиваю сам, сидя на кровати и любуясь точеными чертами лица Трубецкой. Глядя на прекрасную брюнетку, пытаюсь отогнать мысли о Мине, но получается плохо. Рефлексия всегда была моим слабым местом, но потребность в ней — часть моей натуры.

Размышления приводят к неутешительному выводу: меня печалит не окончательное расставание с любимой девчонкой, и даже не ее решимость выполнить приказ и застрелить бывшего парня без всяких колебаний.

Мина оказалась образцовым агентом со стальными яйцами и железным стволом и поставила интересы дела выше личных, а я…

Звонок смартфона разрывает тишину, но Ольга не просыпается. Вызывает Шувалов. Собственной персоной. Почему Великий Князь снова тратит на меня свое драгоценное время⁈

— Поход по магазинам удался⁈ — интересуется Князь вместо приветствия.

— Костюм подобрать не получилось, — коротко и зло отвечаю я.

— Тогда приходи в чем Разделенный послал!

Шувалов прерывает разговор. Я бросаю взгляд на валяющиеся на полу лохмотья, еще недавно бывшие моей одеждой, и направляюсь в ванную. Осматриваю себя в зеркале и с удовлетворением отмечаю, что Трубецкая постаралась на славу — порезов и синяков на коже нет. К Великому Князю я иду, традиционно облачившись в махровый халат и мягкие тапочки. Детский и безобидный протест, но все же.

— Как я должен расценивать твое возвращение⁈ — спрашивает Князь без подводок.

— Это вместо поздравления с чудесным спасением? — с сарказмом уточняю я.

— Не увиливай от ответа!