Карась с Цацей бросаются на меня, но их прыжки похожи на замедленное воспроизведение записей имперских чемпионатов по легкой атлетике. Две фигуры зависают в воздухе будто подвешенные на ниточках, и медленно плывут ко мне. Движения рук и ног подобны плавным жестам пловцов под водой, а выражения лиц похожи на череду меняющихся голограмм.
Уклониться я даже не пытаюсь. Цацу встречаю мощным ударом ноги, и она, неестественно изогнувшись, летит назад. Хватаю стоящую рядом тумбу и запускаю ее в Карася. Она сносит его словно кеглю, и парень скользит по граниту фудкорта, сбивая столы и стулья.
Я выпустил пар и постепенно успокаиваюсь, глядя на медленно поднимающихся с пола друзей. Бывших друзей. В нынешнем своем состоянии я могу убить их двумя точными ударами, мое тело подобно идеально работающему механизму, а кровь кипит от наполняющей ее Силы.
Неужели именно так ощущаются первые проявления Дара? На что же тогда способны инициированные аристо, умеющие управлять Силой и поглощать ее из Кристаллов, амулетов и окружающего пространства? Должно быть, они чувствуют себя всемогущими!
Карась и Цаца уже на ногах. Их лица искажены от ненависти и боли, они медленно приближаются ко мне, сохраняя активные боевые стойки.
Закусываю губу и делаю шаг назад. Я не готов убить бывших друзей, хотя могу превратить их в месиво из мяса и костей несколькими ударами рук. Наверняка они не видят защитное силовое поле, окутавшее мою фигуру. Мои глаза не светятся, и я для них хорошо знакомый агент Симпа, которого можно победить. Это получалось у них на тренировках примерно один раз из пяти.
Еще шаг назад. Я упираюсь спиной в колонну и отчетливо понимаю, что отступать некуда. В прямом и переносном смысле. Игры закончились, и бой идет не на жизнь, а на смерть.
Трое охранников Аурума появляются неожиданно. Они целятся в нас из пистолетов и что-то истошно вопят. Я не могу разобрать слов, голоса звучат подобно звериному реву, а плавные замедленные жесты напоминают движения подводных пловцов.
Мои бывшие друзья медленно оборачиваются, а затем вместо того, чтобы сдаться, бросаются на охранников. Бросаются в их потоке времени, для меня окружающая реальность похожа на кадры замедленной съемки из блокбастеров студии Эйзенштейна.
Выстрелы пистолетов звучат как оглушающие протяжные разрывы. Я отчетливо вижу пули, вылетающие из нарезных стволов, и ухожу с линии огня.
Голова Карася взрывается как спелый арбуз, и он медленно валится под ноги охраннику бездыханным трупом. Цаца останавливается, как будто ударившись о невидимую стену, и с удивлением опускает голову, глядя себе на грудь. Она падает ничком, и ткань платья на ее спине окрашивается кровью.